Шрифт:
— Как схватили его?
— На Арбате посадских баламутил: будто жив царь Димитрий. Что прикажешь, государь?
— На кол посадить, — процедил Шуйский. — При народе!
Опять Димитрий!.. Когда же тень его перестанет тревожить царей? Как сотворить, чтоб не вред приносило им имя царевича, а пользу?..
Долго сидел Шуйский, раздумывал. Потом вскочил, зашагал по хоромам.
Грамота Пашкова! Та грамота с красной печатью. Боярам и «лучшим людям» якобы от царя Димитрия Иоанновича, который уже здесь находится, под московскими стенами.
«Ну, Истома, — рассуждал Шуйский, — сослужил ты мне службу той грамотой. Вот что надобно сделать — созвать народ и показать ее всем. Гляньте, мол, люди московские, как дурачат вас от имени убиенного. Гляньте, аж царская печать приставлена красная. И все — обман! Ежели сия грамота и впрямь Димитрием Иоанновичем послана, я сам отворю ему ворота и на трон усажу. Соберите ходоков да пошлите к Болотникову — пусть покажет царя. А как воротитесь — скажете, кого видели…»
Бессонная ночь
…Долго стоял на холме Болотников, уже стало смеркаться. Вначале скрылась в густеющем сумраке Москва, затем исчезли купола Новодевичьего монастыря. Симонова, Донского, а там уж не различить и Данилов монастырь, что был совсем рядом.
От реки тянуло стужей. Но уходить с холма Болотников не хотел, словно кто-то приворожил его, заказав двигаться с места.
«Как же войти в Москву? — размышлял Иван Исаевич. — Приступом ее не возьмешь. Надобно кольцом ее охватить. Замкнуть словно на замок. Чтоб ни одна подвода, ни одна живая душа не вошла, не вышла».
Медленно направился Болотников к себе в шатер. Но уснуть не мог. Сон не шел. Беспокойные думы сменяли одна другую…
…А в Москве в своей опочивальне тоже не спал, ворочался с боку на бок царь Василий Шуйский.
Окружил он хоромы стрельцами надежными, а все заговор ему мерещился боярский. Кто во главе? Мстиславский, Голицын, племянничек Скопин-Шуйский? А может, братья родные? Как приходит время за троп биться, никто о родстве и не поминает. Чу!.. Что за шорох?.. Не убийца ли с ножом крадется подосланный?.. Помилуй, господи!..
Вскакивал царь с постели в холодном поту… Нет! Никак мышь окаянная пробежала. Долго стоял царь посреди опочивальни, прислушивался. Потом шел сам проверять стражу.
А то чудилось ему — бежит по московским улицам толпа. С топорами, дубинами, вилами. Крики… Неужто открыли ворота Ивашкиной голытьбе?
Опять шел царь Василий к стражникам — велел лезть на колокольню да смотреть, все ли в порядке в городе.
Недовольно шепталась стража.
— Ишь, государя-то угомон не берет.
— Грехи давят.
Не находил себе места Шуйский. Все думал, где бы еще войска добыть, на кого опереться. Надежда была на Смоленск, Тверь и северо-восточные города. Чтобы смоляне могли прийти на помощь, послал им навстречу под Можайск и Волок Ламский воевод. Удастся ли побить воров и разбойников да открыть смолянам дорогу к Москве? На север тоже были посланы верные люди, чтобы набрали там «войской» силы. В самой же Москве ратников осталось совсем мало. Поделить их пришлось: одна часть была у осадного воеводы князя Туренина — защищала городские ворота и стены, другая — у вылазного воеводы князя Скопина-Шуйского.
Пока Москва держалась.
«Но как ее держать дальше? — прикидывал царь. — Хлеб дорогой — народ волнуется, служилых людей мало, казна почти пуста… Хорошо хоть северные дороги не захвачены: может, придет подмога-то».
А еще думал Шуйский, надо бы распустить слух по всем городам, будто войска царские крепко побили восставших.
«Эх, кабы на самом деле разбить Ивашку, — тяжело вздыхал царь и ложился в постель. — Да и соснуть бы…»
В Китай-городе
Из Москвы вернулся Павлуша.
Он с атаманом Аничковым проник в столицу с северной стороны, пристроившись к ярославскому обозу. Как был схвачен Аничков, Павлуша не знал: народ возмущали они на разных улицах. Павлуша вначале был на Покровке, а потом пошел в Китай-город. Потолковав кое-где с холопами, он захотел подойти к усадьбе князя Телятевского. Думал, может, кого встретит из знакомой дворни. И верно, вскоре увидел, как на улицу вышла старуха Авдотья.
Брела старуха, постукивая клюкой, медленно, и Павлуше пришлось терпеливо ждать, покуда она завернет за угол. Там догнал ее Павлуша.