Свое копье перед собою

С отрубленною головою".

Гемон, с нахмуренным лицом

Приближась, голову немую

Стряхнул с копья перед крыльцом

И Карлу так сказал: "Плохую

Добычу я завоевал;

Я этот клад в лесу достал,

Где трое суток я скитался:

Мне враг без головы попался".

Приехал за Гемоном вслед

Тюрпин, усталый, бледный, тощий.

"Со мною талисмана нет:

Но вот вам дорогие мощи".

Добычу снял Тюрпин с седла:

То великанова была

Рука, обвитая тряпицей,

С его огромной рукавицей.

Сердит и сумрачен, Наим

Приехал по следам Тюрпина,

И великанова за ним

Висела на седле дубина.

"Кому достался талисман,

Не знаю я; но великан

Меня оставил в час кончины

Наследником своей дубины".

Шел рыцарь Оливьер пешком,

Задумчивый и утомленный;

Конь, великановым мечом

И панцирем обремененный,

Едва копыта подымал.

"Все это с мертвеца я снял;

Мне от победы мало чести;

О талисмане ж нет и вести".

Вдали является Гварин

С щитом огромным великана,

И все кричат: "Вот паладин,

Завоеватель талисмана!"

Гварин, подъехав, говорит:

"В лесу нашел я этот щит;

Но обманулся я в надежде:

Был талисман украден прежде".

Вот наконец и граф Милон.

Печален, во вражде с собою,

К дворцу тихонько едет он

С потупленною головою.

Роланд смиренно за отцом

С его копьем, с его щитом,

И светятся, как звезды ночи,

Под шлемом удалые очи.

И вот они уж у крыльца,

На коем Карл и паладины

Их ждут; тогда на щит отца

Роланд, сорвав с его средины

Златую бляху, утвердил

Свой талисман и щит открыл…

И луч блеснул с него чудесный,

Как с черной тучи день небесный.

И грянуло со всех сторон

Шумящее рукоплесканье;

И Карл сказал: "Ты, граф Милон,

Исполнил наше упованье;

Ты возвратил нам талисман;

Тобой наказан великан;

За славный подвиг в награжденье

Прими от нас благоволенье".

Милон, слова услыша те,

Глаза на сына обращает…

И что же? Перед ним в щите,

Как солнце, талисман сияет.

"Где это взял ты, молодец?"

Роланд в ответ: "Прости, отец;

Тебя будить я побоялся

И с великаном сам подрался".

Раз Карл Великий морем плыл, И с ним двенадцать пэров плыло,

Их путь в святую землю был; Но море злилося и выло.

Тогда Роланд сказал друзьям: "Деруся я на суше смело;

Но в злую бурю по волнам Хлестать мечом плохое дело".

Датчанин Гольгер молвил: "Рад Я веселить друзей струнами;

Но будет ли какой в них лад Между ревущими волнами?"

А Оливьер сказал, с плеча Взглянув на бурных волн сугробы:

"Мне жалко нового меча: Здесь утонуть ему без пробы".

Нахмурясь, Ганелон шепнул: "Какая адская тревога!

Но только б я не утонул!.. Они ж?.. туда им и дорога!"

"Мы все плывем к святым местам!
– Сказал, крестясь, Тюрпин-святитель.
–

Явись и в пристань по волнам Нас, грешных, проведи, Спаситель!"

"Вы, бесы!
– граф Рихард вскричал, - Мою вы ведаете службу;

Я много в ад к вам душ послал - Явите вы теперь мне дружбу".

"Уж я ли, - вымолвил Наим, - Не говорил: нажить нам горе?

Но слово умное глухим Есть капля масла в бурном море".

"Беда!- сказал Риоль седой,- Но если море не уймется,

То мне на старости в сырой Постеле нынче спать придется".

А граф Гюи вдруг начал петь, Не тратя жалоб бесполезно:

"Когда б отсюда полететь Я птичкой мог к своей любезной!"

"Друзья, сказать ли вам? ей-ей!- Промолвил граф Гварин, вздыхая,-

Мне сладкое вино вкусней, Чем горькая вода морская".

Ламберт прибавил: "Что за честь С морскими чудами сражаться?

Гораздо лучше рыбу есть, Чем рыбе па обед достаться".

"Что бог велит, тому и быть!- Сказал Годефруа.- С друзьями

Я рад добро и зло делить; Его святая власть над нами".