Невилл неуверенно кивнул, а со стороны Гриффиндорцев послышались смешки.

— Когда я открою шкаф, оттуда вылетит боггарт и примет облик профессора Снейпа. Ты должен будешь взмахнуть палочкой и произнести «Ридикулюс». Это заклинание против боггартов. Но при этом ты должен будешь представить профессора Снейпа в наряде твоей бабушки, понял?

Невилл неуверенно кивнул и достал палочку.

— После Невилла каждый попробует сразиться с боггартом. Готов? Начали, — скомандовал профессор, получив от Невилла кивок, и открыл шкаф, из которого вылез профессор Снейп, который увидев Невилла зашипел, словно змея и пошел к Невиллу, обнажив клыки как вампир.

— Ри-ри-ридикулюс, — произнес Невилл и профессор Снейп тут же преобразился. Он оказался одетым в розовую женскую мантию, на его голове появилась дамская шляпка с головой грифона а в руках оказалась дамская сумочка. Грянул хохот гриффиндорцев, и боггарт в виде профессора Снейпа запутался в мантии и упал на пол, вызвав еще больше смеха со стороны гриффиндорцев.

— Отлично. Теперь все по очереди.

Третьекурсники стали по очереди вставать перед боггартом, который превращался в их страхи, после чего пытались победить его. Сразу получалось далеко не у всех, но спектр страхов оказался забавным. От вполне обычных пауков и окровавленных летающих глаз до рассерженную МакГонагалл, боггарта Гермионы, которого она не осмелилась победить. Когда настала очередь Гарри, перед ним выбежал профессор Люпин. Боггарт сразу же превратился в хрустальный шар, висящий в воздухе, но профессор спокойно произнес заклинание и боггарт шлепнулся на пол, после чего превратился в легкий туман и растворился.

— Домашнее задание — эссе в четыре фута с описанием боггарта и способов борьбы с ним. Все свободны. Мистер Поттер, задержитесь.

Когда в учительской остались только Гарри и профессор Люпин, последний сел на стул и заговорил.

— Прости, что не дал тебе сразиться с боггартом, Гарри. Я боялся, что он превратиться в Того-Кого-Нельзя-Называть, и не хотел сеять панику.

— Почему вы решили, что моим боггартом станет Темный Лорд, профессор? — спросил Гарри, чем изрядно удивил профессора.

— Тогда, в поезде, скажи, что ты почувствовал, когда в ваше купе зашел дементор?

Гарри задумался. С одной стороны, он имел возможность узнать причину своей странной реакции на дементоров, но с другой стороны, у него могли возникнуть разного рода неприятности. Подумав, Гарри решил, что будет лучше для него не сообщать профессору о влиянии на него дементоров.

— Я почувствовал холод, сэр, — ответил Гарри, и по лицу профессора он понял, что тот ожидал не такого ответа.

— И все?

— Да, сэр. Я могу идти?

— Да, Гарри.

С внешним ядром происходит что-то странное. С момента приезда Гарри в школу в нем словно появилась течь, через которую из внешнего ядра уходит магия. Но никаких энергетических оттоков от внешнего ядра я не обнаружил, если не считать мой канал связи. Что же тогда происходит?

Или это такое воздействие тех множественных энергетических аномалий, что фиксируются за стеной замка? Сканирование окружающих выявило, что их ядра находятся в немного подавленном состоянии, словно вокруг них образовался полупрозрачный барьер, мешающий нормальному функционированию ядра.

Повторно просканировал состояние внешнего ядра, но снова не обнаружил никаких аномалий, кроме странного поведения ядра. Оно скачкообразно начинает вырабатывать энергию, что сказывается на изменении биоритмов Гарри, но в чем причина?

Хм?

Сканирование внешнего ядра выявило часовой рост в 0,003 единицы в час, что на 0,0005 единицы больше, чем обычно. Перегрузка ядра составляет 7 %. Странно…

Хэллоуин третьего курса для Гарри снова стал совсем не праздничным днем. А все из-за Сириуса Блэка, который каким-то образом проник в замок и порезал портрет Полной Дамы, когда та отказалась пропустить его в общежитие Гриффиндора. В результате всех учеников разместили в Большом Зале, где директор Дамблдор лично наколдовал всем розовые и голубые спальные мешки. Гарри посмотрел на доставшийся ему розовый спальный мешок, после чего тряхнул головой и перекрасил его в зеленый цвет, чем вызвал бурю негодования Рона, который расположился рядом. Для Гарри с каждым днем становилось все сложнее терпеть постоянные прилипания к нему Рона и Джинни, нотации Гермионы, да и вообще его все раздражали, хотя он мог поклясться, что никогда не был таким раздражительным.

В середине ноября Гарри напоролся на очередную шутку близнецов, которую те разместили у входа в Большой Зал. Сама шутка была вполне безобидной, так как перед Гарри на нее попались уже много учеников. Она всего лишь меняла цвет глаз случайным образом, но с Гарри никогда ничего не происходило, как планировалось. Едва он преступил порог Большого Зала в компании других гриффиндорцев, как в зале смолкли все разговоры, а те, кто стоял возле него, отшатнулись.

— Что случилось? — поинтересовался Гарри.

— Дружище, т-т-твои г-глаза, он-ни кр… — заикаясь начал Рон, как был перебит близнецами.

— Да здравствует Темный Лорд Поттер! — прокричали они хором, подбежав к Гарри и упав перед ним на колени.

— Что за черт? — не до конца понимая ситуацию, спросил Гарри.

— У тебя красные глаза, Гарри, — ответила Гермиона, протягивая ему зеркальце.

Из зеркальца на него смотрел он сам, но радужка его глаз была не зеленой, какой должна быть, а кроваво-красный. В этот момент Гарри снова почувствовал легкую эйфорию, но вместе с этим он почувствовал, что страшно зол. И как удобно, что виновники его состояния лежат на коленях перед ним, еле сдерживая смех.