– Это ты о своем друге? – и Глебушка тут же навострил свои большие уши.

Да уж, в нашем городке новости разносятся с первыми петухами. Но я решил во что бы то ни стало молчать. И мило улыбнулся.

– Да нет, Глебушка, это я в философском плане. Вот, к примеру, прекрасное солнечное утро. Вроде бы как всегда. Прекрасный чистый воздух. А потом – раз и споткнулся, и разбил голову, и все утро вдребезги.

– Это вы о своем друге?

Ну, и тупица. Заладил одно и то же. Впрочем, Глебушка никогда не отличался философским складом ума.

– Нет, Глебушка, это я о Вселенной. Ну, хорошо, возьмем пример попроще. Опять же – прекрасное утро. Чистый воздух. По мостовой идет твоя девушка. Кстати, у тебя прекрасная подружка и я от всей души желаю вам счастья. Так вот. Идет она по мостовой. И раз – спотыкается. И ломает руку…

Не успел я договорить, как из служебной двери появилась хныкающая подружка Глебушки. Как всегда, длинющая, с выпяченными острыми лопатками и длинным носом. Она ревела на весь бар. И при этом успевала тараторить своим писклявым голосом:

– Представляешь, Глебушка. Иду я по мостовой и раз – споткнулась. Так больно! А сколько бинтов! А мне нужно помогать тебе! А как я смогу?

Мы с Глебушкой, не сговариваясь, уставились на ее перевязанную руку, после чего Глебушка бросил на меня какой-то странный взгляд и они тут же скрылись в служебном помещении.

Я недоуменно пожал плечами, и уже залпом допил остатки пива. Но мысли от этого яснее не стали. Я понял, что не грех повторить. Но в баре я по-прежнему находился один. И наливать уже было некому. Я с нескрываемой грустью уставился на дно пустой кружки.

– Повторить не желаешь? – услышал я гнусавый голос.

Я резко поднял голову и нос к носу столкнулся с мерзейшим попугаем Ричардом. Он преспокойно занимал место бармена. На его костюм в ярко-оранжевую полоску был наброшен барменский халат Глебушки.

– Повторить? – усмехнулся я. – Ты что ли наливать будешь?

Он с готовностью кивнул и поставил передо мной полную кружку.

– У этого премилейшего официанта Глебушки с его премилейшей подружкой случилось несчастье. Представляешь, Фил, она шла по мостовой в это прекрасное солнечное утро и раз – споткнулась…

– Представляю.

Что оно тут делает, это мерзкое чучело? Что ж. Видимо, за мной установлено наблюдение. Но поскольку я был один и выпить мне было не с кем, следовательно, и выбора не было. К тому же из этой встречи с Ричардом можно кое-что извлечь.

– Ну, за знакомство! – И я приподнял кружку.

Попугай с готовностью со мной чокнулся.

– Мы, кажется, знакомы, – и он хитро подмигнул выпученным глазом из-под очков.

– Ну, не настолько, чтобы я, к примеру, мог догадаться, почему в уголовной практике нынче прибегают к помощи попугаев.

– О, Фил! Ты, видимо, так плохо разбираешься в животном и растительном мире. Для фотографа это непростительно. Хотя, действительно, мой случай уникален. Но поверь, он все чаще и чаще будет претворяться в жизнь. Нюхом мы обладаем не хуже собак. А вот разговаривать может исключительно мы в отличие от этих животных. К тому же летаем быстрее, чем они бегают. Согласись, в крыльях гораздо больше преимуществ, чем в ногах. Можно в любую минуту избежать опасности.

– Если не успеет настигнуть пуля, – с нескрываемым удовольствием протянул я. И премило улыбнулся.

– Пуля может настигнуть кого угодно, – с тем же удовольствием прогнусавил он в ответ. И тоже мило улыбнулся.

Мне нечего было возразить. Да я и не успел. Тут же показалась лопоухая голова Глебушки.

– Ну как, справился? – кивнул он Ричарду.

– Еще как, Глебушка. Он в этом деле профессионал. Можете на смену работать, – ответил я за Ричарда.

– Смею тебя заверить, Фил, что моя работа заключается в другом, – обиделся Ричард, – хотя и не буду отрицать, что я мастер на любое дело, – и он гордо встряхнул лысой головой и передал халат Глебушке. Глебушка, застегивая пуговицы, промычал:

– Вот ведь как бывает. Можешь спокойно идти в одно прекрасное солнечное утро по мостовой, а потом раз – и споткнуться. – И он во все глаза вытаращился на меня. – Фил, – попросил он. – А теперь скажи что-нибудь хорошее.

Я растерялся.

– Ну, я же не пророк, Глебушка. Ты это зря. Но все равно думай о хорошем, и все у тебя будет хорошо.

И Глебушка облегченно вздохнул. А мы с Ричардом переместились за столик в самом углу с очередной порцией пива.

– М-да, – неопределенно прохрипел Ричард. – Бывает и так – одно неосторожное слово – и жизнь кувырком.