Администраторша схватилась еще за один леденец и вызывающе хрустнула.

– Я бы и не проспала, мой милый. Не было никакой рыжеволосой ни две, ни три минуты назад. Хотите вы этого или нет.

– Я вообще-то хочу. Но то, что вы утверждаете, просто невероятно, – и я всплеснул руками. – Не могла же она испариться в проеме двери.

– В проеме нашей двери никто не испаряется, – и она уже сурово хрустнула третьим леденцом.

Я печально вздохнул и огляделся, лихорадочно соображая, что предпринять дальше. Администраторша явно лгала. Или просто проспала появление двойника Мышки. Но идти мне все равно было некуда. Дома меня наверняка ждала осада из любителей легкого счастья. Поэтому идея приткнуться в этом замечательном отеле мне показалась заманчивой. К тому же, как фотограф, я не сомневался в своем безупречном зрении и знал наверняка, что рыжеволосая где-то здесь. Поэтому я принял самый любезный вид, насколько позволяла моя небритая физиономия и ласково промурлыкал:

– Вы знаете, милая, я бывал во многих городах и странах. Но лучшего отеля, чем ваш, клянусь всеми Богами, не встречал.

– Вот поэтому, милый, мест у нас никогда не было и нет. Особенно для таких, как вы, – в тон мне промурлыкала она и оглядела меня с ног до головы.

Я тут же уловил ее взгляд и ответил:

– А вы знаете, милая, что миллионеры всех стран, где я побывал неоднократно, одеваются очень скромно.

Она не выдержала и хохотнула. И люстры в ее ушах покачнулись.

– Может быть, милый, миллионеры и одеваются скромно. Но, поверьте, проработав здесь вот уже… – и она подавившись леденцом, громко закашляла. И сквозь слезы, выступившие на накрашенных ресницах, прохрипела, – проработав… много… здесь… лет… я научилась отличать… миллионера… от… – и она вновь закашляла.

Я мигом подскочил к ней и услужливо похлопал ее по спине. Если честно, мне так хотелось стукнуть ее посильнее, но я подавил свое нескромное желание, отлично усвоив, что грубостью ничего не добьюсь. Я понял, чтобы сломить эту накрашенную люстру, есть один выход. Мне так не хотелось прибегать к нему вновь.

– А теперь не мешайте мне работать, – подавив, наконец, кашель сказала она и прикрыла глаза.

– То есть спать, – хотел сказать я, но мудро промолчал. Я знал, что у этой бриллиантовой дамы желаний невпроворот. И поэтому решил рискнуть. Я вытащил из кармана пожеванную газету и ткнул пальцем в свою небритую физиономию уголовника.

– Узнаете?

Она с показным безразличием лениво взяла газету. Но едва взглянув на мой портрет, тут же спохватилась и уже более внимательно разглядела меня, широко улыбаясь.

Ее два золотых зуба сверкнули.

– О, так вы и есть тот загадочный Фил, – промурлыкала она и кокетливо поправила свою <174>бабетту<175>.

– Тот самый, милая.

– Вы – волшебник! Я угадала? – И она даже подняла свое пышное тело со стула и кокетливо мне подмигнула накрашенным глазом.

– Угадали, – я развел руками и в ответ ей кокетливо подмигнул.

Она захихикала в пухлую ладошку.

– Ну, что же вы сразу не объяснили! Вы, наверно, так счастливы. Ведь у вас есть все!

– Думаю, по мне это видно.

Она вновь захихикала и погрозила пухлым пальчиком с нанизанным на нем огромным перстнем.

– А вы, кстати, действительно, очень похожи на миллионера.

Правда, вы их всех переплюнули в скромности.

– Я далеко плюю, милая.

Она печально вздохнула и потупила взгляд.

– А я… А я просто несчастная администраторша, – и она громко всхлипнула, – так, наверно, и не узнаю что такое счастье.

– Ну что вы! – поспешно утешил ее я. – Чтобы вы… С вашей внешностью и вашим умом…

– Ах, – взмахнула она пухлой ручкой, – разве от этого зависит счастье?

– А от чего, милая? – я вплотную приблизился к ней и с любопытством заглянул в глаза. От чего все-таки могло зависеть счастье этой бриллиантовой люстры?

Ее глаза ярко вспыхнули. И она зашептала:

– Мне бы только красненький фиат.

Я всплеснул руками.

– Сущий пустяк! Но неужели у вас нет машины? На вас это совсем не похоже.

– Ну, есть, конечно. Но какая-то развалюха! А еще…

Еще, затараторила она, глотая слова, – еще трехэтажный особнячок, бассейнчик с голубой водичкой, цветущий садик…

Она быстро перечисляла вещи и, казалось, ее счету не будет конца и края. Мне в это мгновение она напоминала старуху из <174>Золотой рыбки<175> и я от всей души пожелал ей остаться у разбитого корыта.

– Конечно, – наконец перевела дух она, – у меня все это имеется в наличии. Но такое… невзрачное, маленькое…

– Да уж, ваши ценные пожелания мне будет сложно запомнить.

– Я напишу! – с готовностью спохватилась она.

– Не стоит, милая. В общих чертах я уловил: вы желаете стать миллионершей.