– Замечательно! Прекрасное имя! Так вот, дорогой Бык, согласись, исполнение желания – только для достойных людей.

И я всем своим видом показал, что именно с таким я и имею дело в данный момент. Он даже распрямился в широченных плечах и, как на митинге, откашлялся.

– Я, может быть, тебе смогу быть чем-то полезен, Фил?

– В общем-то, сущий пустяк. Я до конца не успел объяснить Дьеру, в чем отличие морального кодекса от закона. И боюсь, без этой важной информации Дьеру сложно придется продолжать свое великое дело, за которое он взялся.

– Вообще-то это не положено… Я вообще-то рискую…

– Ну, – я похлопал Быка по широченному плечу, – риск – для настоящих мужчин. Ну, так какие сокровенные мечты живут в настоящих мужчинах?

Он вновь почесал свой лысый затылок. И хлюпнул пухлым носом.

– Вообще-то… Ты можешь не то подумать… Но ты, думаю, согласишься, что действия нашего прокурора не совсем хороши.

Я даже присвистнул про себя. Неужели этот нахальный тупой толстяк мечтает…

– Я, в общем, Фил… Ну, как-то… Ну… Если честно, я, поверь честный парень, Фил. Я мечтаю оказаться на его месте. Уж поверь, в моих руках наш город пришел бы в полный порядок. Я бы показал, где раки зимуют, – выпалил он на одном дыхании, глядя во все свои бычьи глаза на меня.

– Ну, в этом я не сомневаюсь.

В конце концов такого просто не может быть, чтобы этот нахалюга оказался на месте главного прокурора. Я был просто уверен, что мои слова ничего не будут стоить. Еще люстра, куда ни шло, могла слететь с потолка от возмущения. И я с чистой совестью выпалил, смеясь про себя:

– С завтрашнего дня, старик, готовься к суровой, но благородной службе. Ты станешь главным прокурором нашего чудесного города, И ты, несомненно, украсишь его своими ратными подвигами…

И, уже не слушая бессвязных слов благодарности в мой адрес и не замечая поклонов до земли, я нырнул вглубь черного коридора…

Я легко отыскал дверь, где находился Григ, поскольку он, по-моему, вообще один сидел в этой огромной тюрьме. И создавалось впечатление, что никто, кроме него, вообще в жизни не совершал преступлений. Я с чистой совестью приложил ухо к двери и подслушал весь разговор. И ни капли не поверил в болтовню Дьера, Брэма и Ричарда. Но потом… Потом, когда я собственными глазами увидел эксперимент, проделанный над Григом. Услышал его слова, легкие сомнения закрались в мою душу. Может быть, этот чокнутый Брэм оказался прав? Может быть, творческие фантазии действительно могут завести за пределы разума? И все же, моя интуиция, мой природный скептицизм не позволяли мне до конца в это поверить, И я в душе искренне пожалел Грига. Измотанного, почти больного, почти обезумевшего друга, который всегда так прекрасно выглядел и так всегда гордился своей внешностью и своим умом. Нет, этого просто не может быть!

И я, кивнув на прощанье по-прежнему кланящемуся до земли охраннику Быку, выскочил на воздух и с жадностью отпил его прохладную пустоту.

Я притаился за углом. Я теперь знал, что мне делать. Я чувствовал, что мне необходимо проследить за девушкой, так похожей на девушку Грига.

Долго мне ждать не пришлось. Она вышла за ворота первой. И я ее сразу узнал. Она, действительно, была очень похожа на Мышку, которую я видел только на фотографии. Огненно-рыжая (нет, таких волос не бывает), в цветном сарафане, белых сандалиях и кожаный футляр от скрипки в тонкой руке. Она была действительно хороша и моя голова пошла кругом. Я уже давно полюбил этот образ, эту мечту. Даже если это была не Мышка. И я понимал, что она что-то непременно знает. Я следом, перебегая от подворотни в подворотню, пошел за ней.

И уже на полпути догадался, куда она может идти. Она направлялась в гостиницу. Это была единственная гостиница в вашем городке, единственное место, где можно остановиться приезжему. Я не ошибся. Она проворно юркнула в дверь, а еще некоторое время проболтался на улице, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений со стороны местной администрации. А потом, забросив руки в карманы и насвистывая какую-то чушь, в общем старательно изображая беспечного славного парня, небрежно отворил дверь.

В холле стоял полумрак. Дремавшая администраторша тут же вздрогнула от скрипа двери и подняла на меня сонный взгляд из-под густо накрашенных бровей и ресниц. И заблестела на весь холл огромными бриллиантовыми серьгами, похожими на люстру у Глебушки.

Я широко улыбнулся и весело ей подмигнул.

– Ну, и куда эта негодница от меня сбежала?

– Кто? – захлопала накрашенными ресницами администраторша.

– Моя девчонка! Не притворяйтесь! Она знаете, какая обидчивая! Чуть что – сразу ссорится. А на утро просит прощения. И знаете, что самое удивительное – я ее умудряюсь прощать!

Администраторша все так же усердно вскидывала накрашенные брови, хлопала накрашенными ресницами и звенела бриллиантовыми люстрами, это меня окончательно вывело из терпения. Но я продолжал ей упорно дарить обаятельную улыбку.

– Ну и где подевалась эта маленькая чертовка? В каком номере она прячется?

– Я не понимаю, про кого вы, – наконец выдавила она из себя и зашелестела оберткой от леденца. И стала им хрустеть на весь холл.

Я улыбнулся еще шире.

– Ну, бросьте! Я безгранично верю в ответственность ваших сотрудников. А в вашу – особенно. Вы, судя по вашему проницательному умному виду никак не могли проспать и не заметить девушку с ярко-рыжими волосами, две минуты назад прошмыгнувшую в эту дверь.