— Ты на ее стороне? — поддразнил я.

Она подняла руки в воздух.

— Я просто сторонний наблюдатель, просто заглянула.

— Угу. Линда, это Саманта Олдридж. Саманта, это Линда. Моя любимая медсестра.

Обе, Линда и Саманта рассмеялись, пожимая друг другу руки. Они начали о чем-то говорить, пока я просматривал карточку Тори.

Судя по всему, у Тори была плохая ночь и ей потребовалась дополнительная доза обезболивающих. Мне было больно читать эту часть заключения.

Я чувствовал, что Саманта рассматривает мой профиль, пока я тщательно изучал карточки. Когда я повернулся к ней и поймал ее разглядывающей меня, ярко-розовый румянец появился на ее щеках. Мне нравится, что, несмотря на то, что она замужняя женщина, она все еще достаточно невинна, чтобы краснеть. Это очень привлекательная черта.

— Спасибо, Линда, — сказал я, когда в беседе женщин возникла пауза. — Не говорите им, что я здесь. Хочу сделать сюрприз.

Повернувшись к Саманте, я сказал:

— Пойдем. Хочу познакомить тебя с несколькими замечательными людьми, — и направился по коридору к палате Тори.

Ее каблучки мягко стучали по ковровому покрытию, я чувствовал нежный аромат ее духов возле моей щеки. Ощущал жар ее тела рядом со своим. Она была так близко. Мне нравилось это.

Я резко остановился перед дверью палаты Тори. Саманта не обратила внимания и врезалась в меня, тем самым возбуждая и воспламеняя меня.

— Ты в порядке? — спросил я.

Робко заправив прядь волос за ухо, она улыбнулась мне и кивнула. Мне тоже хотелось прикоснуться к ее волосам так же, как она только что. Пробежаться пальцами по ее мягким светлым прядям, а затем поднести их к носу и понюхать локоны. Ее шампунь пах восхитительно. Мне удалось сделать несколько вдохов, когда она поправляла длинные пряди рядом со мной. Это было похоже на афродизиак.

Снова мне пришлось взять себя в руки и начать думать о другом.

Когда я вошел в палату, личико Тори радостно засветилось, и я тоже широко улыбнулся. Маленькая девочка стала особенной для меня. Просто навещая ее, я уже доволен. Особенно это касается тех дней, когда она улыбается.

— Доктор Роман, — выкрикнула она со своей больничной койки.

Ее лицо заживало неплохо. Ожоги были все еще заметны, но новая кожа, которую я трансплантировал, приживалась хорошо. Ей еще будут нужны операции, но, тем не менее, даже несмотря на то, что большая часть ее лица все еще покрыта ожогами, она самая красивая маленькая девочка.

— Тори! — выкрикнул я в ответ, мой голос звучал так же радостно, как и ее. — Как ты себя чувствуешь сегодня, дорогая? — спросил я, протягивая руку, чтобы взъерошить мягкие волосы, которые отросли после пожара.

— Я в порядке, — ответила она. А затем ее личико вытянулось, разбивая мне сердце, и я почувствовал, как желудок рухнул вниз.

— Расскажи мне. Что случилось? — спросил я.

— Он никогда не приходит.

Под «он» она имела в виду своего отца, которому неожиданно стало сложно приходить и навещать свою дочь. Ее мать проводила в больнице целые дни, но отца я видел только один или два раза.

— Уверен, что он просто очень занят, Тори, — высказал я свою точку зрения, и в моем голосе зазвучала печаль.

Я полез в карман, вытащил новую ракушку и положил ее на кровать. Ее опущенные вниз глаза засветились, и она улыбнулась мне.

— Вы принесли мне еще одну. Большое спасибо, доктор Роман.

Она медленно встала с кровати и пошла к столу, где лежали все раковины, которые я ей принес. В самом начале Тори рассказала мне, что она хочет быть красивой, как русалка. Я сказал ей, что она уже сейчас красивее русалки, и с тех пор приносил новые ракушки каждый раз, когда навещал ее.

На пляжах Майами я искал в песке целые ракушки, достаточно хорошие для такой маленькой милой девочки. Я испортил две пары дорогих туфель, пока искал, но она достойна каждого потраченного цента.

По пути обратно к койке, ее глаза остановились на Саманте, которая стояла в дверях. Я увидел, как вся ее уверенность улетучилась, и она опустила голову, словно стараясь скрыть свои шрамы от ожогов.

— Как грубо с моей стороны. Тори, это мой очень хороший друг Саманта, — жестом я пригласил Саманту войти в палату. — Саманта, знакомься, Русалка Тори, также известна как одна из моих любимых пациенток.

Глазки Тори загорелись от моих слов, и она забралась обратно на койку.

Неожиданно я заволновался, что переоценил Саманту. Что если она такая же низкая, как и люди, к чьему кругу принадлежит? Что если она бросит один взгляд на Тори и ее ожоги, и отвращение отразится на ее лице? Не уверен, что смогу посмотреть когда-либо еще на нее снова, и уж тем более помогать ей, если она не отнесется к Тори как минимум с добротой, которую девочка заслуживает.

Саманта вошла в комнату, ее глаза блестели, словно она была готова расплакаться, а затем она улыбнулась.

— Привет, Русалка Тори. Следует ли понимать, что твои плавники и хвост появляются, только когда ты в океане? — спросила она игриво.

Тори громко захихикала, она снова была восьмилетней девочкой, каковой, по сути, и являлась, и что-то внутри меня изменилось. Я отошел в сторону и наблюдал, как Саманта, сидя в кресле рядом с ее кроватью, играет и смеется вместе с ней. Ни разу ее глаза не подвели ее. Ни разу я не увидел, чтобы она слишком долго смотрела на кожу Тори. Казалось, она вообще не замечает шрамов и ожогов, и я начал ценить ее еще сильнее.