Сопровождавшие вождя люди подавали ему по его знаку воду или кусок материи, чтобы обтирать губы и руки. Когда он им разрешил, они тоже ели и пили все, что им было предложено.

Перед уходом касик одарил адмирала золотым поясом искусной чеканной работы и получил от него многочисленные ценные подарки.

На следующий день мы пустились в дальнейший путь и, вероятно, достигли бы страны Банеке, если бы нам не помешало ужасное происшествие.

В день святого рождества Христова, когда после молитвы все улеглись спать, синьор Марио был оставлен у румпеля дежурным по кораблю. Зная рассеянность секретаря, я предложил ему заменить его, хотя адмирал никогда не разрешил бы такой замены. Но ему неизвестно, что добрый синьор Марио к тому же еще плохо видит и часто бочку или бревно принимает в темноте за фигуру человека.

После долгих уговоров секретарь наконец оставил меня у румпеля, а сам отправился спать.

Я стоял и смотрел на чудесное южное небо и на блестящие незнакомые мне созвездия. Вода тихо журчала у бортов корабля, и сладкая тоска стеснила мне грудь.

– Орниччо. – повторял я сквозь слезы. – Орниччо, что с тобой, почему ты оставил меня своим доверием?

Я думаю, что, уснув, выпустил румпель из рук и, стоя, проспал несколько минут. Страшный треск вернул меня к действительности. Корабль, уносимый течением в сторону от своего курса, наскочил на мель. Адмирал, полуодетый, первый прибежал на мой крик.

Дрожа от страха, я сообщил ему о случившемся, и господин пришел в такую ярость, что, сорвав с себя портупею от меча, стал хлестать меня ею с такой силой, что скоро все мое платье стало мокрым от крови. Люди, выбежавшие за ним на палубу, стояли в ужасе, и это продолжалось несколько минут.

Я закрыл лицо руками и согнулся, принимая все удары на спину – самую крепкую часть нашего тела.

Вдруг я почувствовал, что адмирал оставил меня. Подняв голову, сквозь заливавшую мои глаза кровь я увидел, что господин шарахнулся в сторону от какой-то темной фигуры. Это был Орниччо.

– Не бойтесь меня, мессир, – сказал он тихо, – я неприкоснусь к вам. Но оставьте этого мальчика, команда ждет ваших распоряжений.

Хотя господин и был жесток по отношению ко мне, но я должен признаться, что в дальнейшем он держал себя, как подобает адмиралу.

У нас на корабле были такие испытанные моряки, как Пералонсо Ниньо, Таллерте Лайэс, ирландец Ларкинс и другие. Однако они все потеряли от страха соображение, и, когда господии ссадил их в лодки, чтобы они спустили якорь с кормы, они вместо этого в ужасе поплыли к «Нинье».

Команда «Ниньи» пристыдила их и вернула назад, но все-таки время было потеряно. С «Ниньи» также спустили все три лодки на помощь погибающему кораблю.

По приказанию господина была срублена мачта, но «Санта-Мария» уже до этого накренилась набок, обшивка дала трещину, и мало-помалу наше флагманское судно стало наполняться водой. Адмирал покинул «Санта-Марию» последним.

В течение нескольких часов обе команды работали не покладая рук, свозя с «Санта-Марии» на «Нинью» все ценное – продукты и оружие. Как только рассвело, мы неожиданно получили подмогу: пришло несколько пирог с гребцами-индейцами. Это касик Гуаканагари, узнав о происшедшем несчастье, прислал помощь своим новым друзьям.

Ночь прошла как страшный сон. Но самым страшным были для меня слова Орниччо, сказанные адмиралу. Я начал уже кое-что понимать, и это именно наполняло меня ужасом.

Так печально встретили мы второй день праздника рождества Христова на чужом острове, в тысячах лиг от нашей родины.

Самое легкое наше судно бежало, вероломно отделившись от остальных, флагманское пригодно было только на слом, а маленькая «Нинья» не могла вместить обе команды и не поднимала и одной трети всего необходимого нам груза.

Это приводило в отчаяние всех, кроме адмирала: наш господин обладает сверхчеловеческой силой при достижении поставленной себе цели.

У него тотчас же созрел новый план: здесь, на самом возвышенном месте острова, из обломков «Санта-Марии» мы воздвигнем крепость. Так как «Нинья» не может вместить всех людей, часть экипажа придется оставить на острове; это будет гарнизон крепости.

Некоторые матросы высказывали уже задолго до этого желание остаться на островах, пока адмирал не вернется из Европы с оружием, орудиями, припасами и людьми, в количестве, достаточном для основания здесь испанской колонии.

Этими людьми руководили самые различные побуждения. Были такие, которые чувствовали себя настолько истомленными лихорадкой и усталостью, что не находили в себе силы продолжать путь; иных, как Таллерте Лайэса, привлекали приключения; некоторые искали золото, а иные – и то и другое вместе.

Господин сам руководил работами. Место, предназначенное для крепости, окопали рвами. Возвели каменный фундамент. Касик Гуаканагари все время давал нам доказательства своей дружбы. Если имущество с «Санта-Марии» было наполовину перевезено руками индейцев, то с еще большим правом это можно сказать о постройке крепости.