Я резко задернула штору.

— Если не хочешь, то ты не обязана.

Не хочу? Еще как хочу. Каждый день в этом мире был похож на другой. Как под копирку. Снова и снова: туман, пески, снег, завывание ветра.

— Хочу…покажи мне дворец.

Инкуб вывел меня с другой стороны, не по темному длинному коридору, а мы спустились вниз по крутой лестнице и управляющий распахнул дверь, ведущую во внутренний двор. Я осмотрелась по сторонам, вдыхая воздух полной грудью: похоже на черный двор, повсюду ящики, тюки. Лошади переминаются с ноги на ногу, рабы таскают сундуки. Я с интересом рассматривала все что меня окружало, словно экспонаты диковинного музея, потому что никогда не видела и не увижу ничего подобного.

В этот момент мимо нас проехала телега, накрытая брезентом. Ее толкали несколько рабов в черных одеяниях и таки же темных фартуках и толстых перчатках. Инкуб приказал им остановится.

Я вздрогнула, когда из-под плотной, натянутой материи вдруг показалась чья-то рука, скрюченные окровавленные пальцы с синими ногтями. По моему телу прошла дрожь, и я с ужасом рассмотрела под брезентом очертания тел…мертвых тел, а также длинные пряди волос, свисающие с другой стороны телеги. К горлу тут же подкатил комок.

— Когда Повелитель в ярости, — вкрадчиво прошептал Инкуб, — таких повозок может быть с десяток.

Я, тяжело дыша, повернулась к Ибрагиму.

— Это…он их?

— Да, — равнодушно ответил управляющий и пнул телегу ногой, из-под брезента показалась другая рука, — разодрал, как тряпичных кукол, потому что кто-то очень сильно его разозлил. Он выпустил им кишки, оторвал головы, выдрал их сердца.

Меня затошнило и свернуло пополам, я схватилась за желудок, чувствуя, что весь завтрак готов вырваться наружу…

— Выпей — станет легче. Не думал, что ты такая чувствительная.

Ибрагим ткнул мне в руки флягу, но я не смогла ее удержать дрожащими пальцами и тогда он поднес ее к моему рту, заставляя сделать глоток. Я поперхнулась, но все же смогла проглотить, чувствуя, как по спине ручьями стекает холодный пот.

— Это чудовищная жестокость…дикость…почему? За что?

— Ничего особенного для нашего мира. Аш выместил злость на этих несчастных, а ведь на их месте могла оказаться ты.

— Зачем? — задыхаясь спросила я, — Зачем ты мне это показываешь?

Инкуб вдруг схватил меня за плечи и сильно тряхнул:

— А затем, чтобы ты знала, кто виновен в их смерти. Каждый раз, когда будешь ему отказывать они будут умирать, маленькая Серебрянка. Дохнуть как мухи, и только потому что ты строишь из себя недотрогу. Ясно? Вот зачем. Привыкай к этому миру — здесь ничего не происходит просто так: или ты, или тебя. Третьего не дано.

Я повела плечами сбрасывая холодные руки управляющего со своих плеч. Так вот зачем он вывел меня во двор и пел сладкие речи о моей мнимой свободе, он хотел мне показать трупы наложниц, показать, что это я виновата в их смерти.

— Он убивает из-за тебя. Это не впервые верно? Ситха тоже лишили головы…Запомни, каждый раз, когда ты разозлишь Хозяина кто-то умрет. Если тебе плевать на себя, то подумай о других. Они были молоды и красивы.

Ибрагим одернул брезентовый полог телеги, и я закричала от ужаса невольно спрятав лицо на груди у инкуба, но он схватил меня за затылок и толкнул вперед. Я упала на колени и с диким воплем шарахнулась назад застыла, увидев остекленевшие глаза мертвой девушки, ее изуродованное лицо…повсюду следы от когтей зверя, а тело…оно превратилось в кровавые лохмотья. Инкуб толкнул меня обратно.

— Когда ОН придет к тебе снова, вспомни эти лица…эти мертвые лица, Серебрянка.

Он поднял меня с земли за шиворот, и я обмякла, зарыдала, почувствовала, как Ибрагим прижал меня к себе.

— Тсссс…все хорошо. Больше никто не пострадает, верно? Посмотри на меня…Ты будешь послушной, покорной девочкой и никто не умрет. Да? Да, Серебрянка?

Я кивнула и зажмурилась. Боже, если бы вчера я позволила Ашу, покорилась…то все эти женщины, они бы не погибли. Монстр…он разодрал их, как скот на бойне, безжалостно и равнодушно. Неужели я могла считать, что это чудовище способно на чувства?

— Да, — едва слышно прошептала я, все еще содрогаясь от рыданий. Инкуб задернул полог и махнул рукой рабам:

— Увозите, сожгите за каменоломнями.

Ибрагим взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Теперь ты всегда будешь говорить "да", маленькая серебряная птичка. Только "да", и никто не пострадает. Возвращайся к себе, Повелитель очень скоро захочет тебя видеть и не смей реветь…улыбайся ему. Он не выносит женские слезы. Ненавидит их еще с детства. Не зли его, хорошо?