Шрифт:
ФИЛУЧЧО(заметив в глубине комнаты на стене мандолину). А вот она, моя дорогая подруга! (снимает мандолину со стены) Тут не хватает двух струн. Но моя собственная мандолина тоже без струн (пробует взять несколько нот). И тоже расстроена. (Принимается настраивать). Я без мандолины ничего делать не могу. У себя в лавке, как только свешаю килограмм картофеля, спою песню, свешаю два килограмма абрикосов и спою другую. Вот сегодня сочинил еще одну (С увлечением поет и играет, весьма довольный собственным сочинением — и стихами, и музыкой). С песней, друг любимый мой,
Попадаешь в рай земной! Неразлучны с ней любовь, Сердце воскресает вновь! Пой повсюду и всегда Не согнет тебя беда! С песней я тебя встречаю, С наслажденьем обнимаю, И целую и пою, И пою, пою, пою… В дождь и ветер, в бурю, в зной Радостно мне петь с тобой! С песней мы рассвет встречаем, С песней солнце провожаем. И поем, поем, поем… Как прекрасно быть вдвоем!КЬЯРИНА(послушав песню, замечает): Молодец, какой у вас прекрасный характер.
ФИЛУЧЧО. Любая неприятность исчезает, как только беру в руки мандолину. А не то, давно пропал бы. У меня же две лавки на плечах: одна здесь, другая в Сальватор Роза. Даже по ночам спать не всегда спать приходится.
КЬЯРИНА. Не приходится?
ФИЛУЧЧО. Да, тревожусь о маме, она старенькая у меня. Как умер мой отец, удалилась от людей. Только дом и церковь. Так и не захотела снимать траур. А папа скончался десять лет назад.
КЬЯРИНА. Никогда не встречала ее.
ФИЛУЧЧО. Она вовсе не выходит из дома, я уже сказал. Только вечером в церковь. Занимается домом, вышивает, гладит, готовит.
КЬЯРИНА. И все время одна?
ФИЛУЧЧО. У меня еще брат есть. Но для мамы он — еще одна забота, а не помощник.
КЬЯРИНА. Он младше вас?
ФИЛУЧЧО. Нет, старше… Бедный ребенок… Он не совсем нормальный. В девять лет он перестал расти и остался с умом малолетки. Он здоров, вполне здоров, но все еще играет в солдатики, вырезает фигурки из картона…
КЬЯРИНА. Несчастный ребенок…
ФИЛУЧЧО. Да уж это верно… Тяжелый крест… Так вы поговорите с профессором об этом деле — насчет помещения для магазина?
КЬЯРИНА. Мой брат, наверное, уедет в Америку.
ФИЛУЧЧО. Но вас-то я дома застану?
КЬЯРИНА. Конечно.
ФИЛУЧЧО. Это даже лучше. Поболтаем, если не возражаете. Спою вам свои песни.
КЬЯРИНА(он явно нравится ей, отвечает почти с кокетством). Вы хотели меня о чем-то спросить… О чем же?
ФИЛУЧЧО(нерешительно). Хотел, но как-то не решаюсь.
КЬЯРИНА(не веря). Вы?
ФИЛУЧЧО. Ну, если не обидитесь, спрошу.
КЬЯРИНА. Не обижусь, говорите.
ФИЛУЧЧО. Так вот, я хотел узнать, целовал ли вас когда-нибудь мужчина?
КЬЯРИНА(уклончиво). Какой любопытный! Так я и стану с вами откровенничать…
ФИЛУЧЧО. А что же тут плохого? Уверен, что вас еще никто никогда не целовал. (Кьярина явно удивлена и задета этими словами, хмурится.) Вот почему вы никогда и не смеетесь. Сразу видно, что ни один мужчина никогда не запечатлел поцелуя на ваших губах. Ведь улыбка у женщины расцветает именно от него — от первого поцелуя. (По щекам Кьярины ручьем льются слезы.) Плачете? Значит, я плохо поступил, спросив об этом
КЬЯРИНА(со слезами в голосе). Нет… просто я вспомнила… В четырнадцать лет я не была некрасивой, просто была не отличалась привлекательностью… Как и сейчас… Но тогда я еще этого не сознавала, а теперь знаю. Один молодой человек ухаживал тогда за мной… А может быть, шутил. Он сказал, что хочет поцеловать меня и велел ждать вечером на лестнице… Я ждала, а он не пришел… Теперь я уже постарела.
ФИЛУЧЧО. Синьорина Кьярина, утром, надевая очки, вы забираете из календаря десять лет и взваливаете их на себя. Хотите на минутку снять их? Смотрите (осторожно снимает с нее очки).
КЬЯРИНА(обеспокоенная и удивленная, машет руками, как слепая) Ой, я же ничего не вижу!
ФИЛУЧЧО. Ну и что? Это же не конец света! (Рассматривая ее) Ну вот, сразу на десять лет помолодели!
КЬЯРИНА. В самом деле?
ФИЛУЧЧО(рад игре) Подождите (Раскрывая ладонь) Сколько тут пальцев?
КЬЯРИНА. Не вижу, ничего не вижу.