Кроме ночной вахты на мостике, весь экипаж, вымотанный спуском и спасением батисферы, спал в своих каютах. Остин, однако, не спал; он долго смотрел в потолок, пытаясь осмыслить происходящее, потом встал, оделся и прошел в мастерскую.

Включив свет, он принялся разглядывать зажатое в тисках лезвие. Нашел увеличительное стекло, поставил над лезвием настольную лампу и стал разглядывать крошечное углубление у ручки. Лупа помогла ему понять, что углубление представляет собой знак в форме равностороннего треугольника с точками в вершинах.

Остин перерисовал этот значок в блокнот. Несколько мгновений он смотрел на него. Никаких ассоциаций не возникло. Остин отложил блокнот и пошел на палубу, надеясь, что свежий воздух прогонит сонливость. Он глубоко вдохнул, но внезапный приток кислорода заставил его зевнуть.

Он посмотрел на свет в окнах рулевой рубки. У ночной вахты всегда есть кофе. Остин по наружному трапу поднялся на правый мостик. Через приоткрытую дверь он услышал мужской голос. Это была не речь, а скорее рычание, и акцент незнакомый. Но одно слово Остин разобрал отчетливо.

«Кейн».

Ожили годами вырабатывавшиеся инстинкты. Остин отошел от двери, прижался спиной к внешней стене мостика и подобрался к окну. В рубке стояли третий помощник Марла Хайес, кто-то из экипажа и капитан Гэннон.

Последнего, должно быть, разбудили, потому что он был в кителе поверх пижамы и в шлепанцах.

Вокруг капитана, третьего помощника и моряка собрались четверо в костюмах коммандос. Головы трех коммандос скрывали капюшоны. Четвертый снял капюшон; у него были азиатское лицо с нефритово-зелеными глазами и гладко выбритая голова. Все четверо держали в руках короткоствольные автоматы, у всех с пояса свисали длинные ножи.

– Я вам повторяю, что доктора Кейна на судне нет, – говорил Гэннон. – Несколько часов назад он улетел на гидросамолете.

Коммандос со снятым капюшоном отреагировал стремительно, как кусающая гадюка. Свободной рукой он сильно ударил капитана в солнечное сплетение.

– Не врать! – рявкнул он.

Капитан согнулся вдвое, но с трудом ответил.

– Кейна здесь нет, – прохрипел он. – Обыщите судно, если не верите мне.

– Нет, капитан, – сказал чужак. – Это вы обыщете судно. Прикажите всем подняться на палубу.

Все еще корчась от боли, Гэннон неохотно взял микрофон системы оповещения «Биба». Он не решался поднести микрофон ко рту, и коммандос, демонстрируя свое нетерпение, ткнул его в бок стволом автомата.

Гэннон поморщился, но подавил желание вскрикнуть. Он глубоко вдохнул и заговорил в микрофон.

– Говорит капитан. Все наверх. Всем офицерам и членам экипажа собраться на кормовом подзоре.

Человек, напавший на Гэннона, отдал какой-то приказ, затем с двумя сообщниками повел троих пленников к двери на мостик. Остин увидел это и поднялся по лестнице к радиоантенне на крыше штурманской рубки. Оттуда он посмотрел, как вся группа спускается на главную палубу. Потом подобрался к окну рубки – одного из нападавших оставили охранять контрольный центр.

Остин осторожно спустился на нижнюю палубу, неслышно открыл дверь каюты Завалы, вошел и толкнул груду под одеялом. Спящий застонал, потом откинул одеяла и сел на краю койки.

– А, привет, Курт, – пробормотал он зевая. – Что случилось?

– Ты не слышал приказ капитана собраться на палубе? – спросил Остин.

Завала потер глаза, отгоняя сон.

– Слышал, но я ведь не экипаж и решил еще полежать.

– Лень, возможно, спасла твою задницу, – сказал Остин.

Завала неожиданно ожил.

– Что происходит, Курт?

– Незваные гости. Несколько до зубов вооруженных джентльменов в костюмах ниндзя.

– Сколько?

– Четверо, насколько мне известно, но могут быть еще. Ищут Кейна. Гэннон сказал им, что дока нет на судне, но они не поверили. Заставили его вызвать весь экипаж.

Завала пробормотал что-то по-испански, выскочил из постели и натянул джинсы и штормовку. Потом надвинул на уши вязаную шапочку – свой амулет.

– С каким оружием мы имеем дело?

Остин рассказал ему об автоматах и пистолетах, которыми были вооружены коммандос. Завала нахмурился. Никто из них и не подумал захватить оружие в эту мирную научную экспедицию.

– Придется импровизировать.

Завала пожал плечами.

– А что еще нового?

Остин проверил коридор. Видя, что там пусто, он пошел к мостику; Завала двигался в нескольких шагах за ним. Коммандос по-прежнему оставался внутри. Он закурил сигарету. Остин показал на себя, потом на трап, ведущий на крышу. Завала указательным и большим пальцами изобразил кружок: принято. Как только Остин оказался на крыше, Завала постучал в окно и помахал коммандос, который бросился на мостик, держа автомат у пояса.