Дули отвязал трос и оттолкнул катер от причала. Они двинулись к выходу из залива, но Дули как будто не торопился.

– Давно вы работаете на Центр? – спросила Гаме.

– Я работал начальником причала гостиницы Боунфиш-Ки; тогда рыбаки и лодочники часто заходили в бар. После того как ураган «Чарли» разрушил отель, владелец обанкротился. Когда остров купил морской центр, гостиницу восстановили. Доктор Кейн предложил мне работать водным такси и подвозить припасы. Мне часто приходилось возить работников туда и обратно, но в последнее время все как-то сошло на нет.

– Помимо сотрудников здесь бывает много гостей?

– Нет. Народ в лаборатории не самый дружелюбный… Ученые. – Дули покачал головой. Потом, осознав свою ошибку, добавил: – Дьявольщина, вы тоже ученая?

– Да, Дули, но я дружелюбный ученый, – сказала она со своей покоряющей улыбкой. – И понимаю, что вы имеете в виду. Я разговаривала по телефону с доктором Мейхью.

– Учу ученого, – сказал Дули с улыбкой, показав похожие на старый забор зубы.

Он сунул руку в карман рабочей куртки, достал оттуда затрепанную визитку и протянул Гаме.

– Я не живу на острове, – сообщил он. – Позвоните, если захотите свалить. Здесь телефоны не работают, нужно забираться на водокачку.

– Доктор Мейхью звонил мне с острова.

– У них есть радиотелефонная установка для срочных случаев и важных персон.

Открытая вода кончилась, и катер углубился в зеленый лабиринт мангров. Гаме показалось, что ее везут в «Сердце тьмы» Джозефа Конрада.

Через некоторое время они повернули и направились к острову, более высокому и прочному, чем окружающие. Над деревьями виднелась белая крыша водонапорной башни, о которой говорил Дули, похожая на шляпу кули. Грин привязал катер к маленькому причалу и выключил мотор.

Поросший травой склон вел к патио и белому оштукатуренному зданию. Оно едва виднелось за освещенными солнцем пальмами, легкий ветерок доносил до Гаме аромат цветов. По берегу шла белоснежная цапля. Живописная флоридская картина, но почему-то у Гаме возникло тревожное чувство. Может, дело было в удаленности, или в выгоревшей растительности, или просто в неестественной тишине и неподвижности.

– Здесь так тихо. – Невольно она заговорила почти шепотом. – Чуть ли не жутко.

Дули рассмеялся.

– Дом построен на индейском кургане. На этом острове жили калуса. [21] Потом испанцы их перебили или заразили своими болезнями. Здесь по-прежнему случается нехорошее.

– Вы хотите сказать, Дули, что здесь водятся привидения?

– Привидения индейцев, если вы это имели в виду, – нет. Но у всего, что здесь строят, скверная участь.

Гаме взяла свой рюкзак и поднялась на причал.

– Будем надеяться, что к моему короткому визиту это не относится, Дули.

Она хотела шуткой снять напряжение, но Дули, вышедший вслед за ней на причал, не улыбался.

– Добро пожаловать в рай, доктор Гаме.

Дули пошел по острову вместе с Гаме, и по дороге они встретили молодую азиатку.

– Добрый день, доктор Сун Ли, – поздоровался Дули. – Я приготовлю ваш каяк, прежде чем вернусь на Пайн-Айленд.

– Спасибо, Дули.

Ли посмотрела на Гаме. Та оценила выражение ее лица ни как дружеское, ни как враждебное. Возможно, нейтральное.

– Это доктор Морган-Траут, – представил Дули. – Она несколько дней проживет на острове. Может, вы вдвоем поплаваете на каяках.

– Да, конечно, – без энтузиазма согласилась Ли. – Рада знакомству, доктор. Наслаждайтесь в нашем раю.

Ли коснулась протянутой руки Гаме и пошла дальше.

– Доктор Ли здесь давно? – спросила Гаме.

– Несколько месяцев, – уточнил проводник. – Она не рассказывает о том, что делает, а я не спрашиваю.

Он остановился у края причала.

– Дальше мне заходить не разрешается, – объяснил он. – Позвоните, если понадоблюсь. Помните, звонить на острове можно только от водокачки.

Гаме поблагодарила Дули и провожала его лодку глазами, пока та не скрылась из виду. Потом взяла рюкзак и сумку и по ступенькам поднялась к патио. В этот миг парадная дверь дома распахнулась, и по ступенькам с веранды патио сбежал человек в белом лабораторном халате. У него была болезненно худая фигура бегуна. Его чопорное рукопожатие оказалось вялым и влажным, как дохлая рыба.

– Доктор Морган-Траут, полагаю, – сказал он, быстро улыбнувшись. – Я доктор Чарлз Мейхью, в отсутствие доктора Кейна смотритель этого сумасшедшего дома.