Завала негромко рассмеялся.

– У дамы веские доводы, – подтвердил он.

Остин повернулся к Траутам.

– Ну что? – спросил он.

– Я хотел оставить доктора Ли у моей тети Лизбет на острове Каттиханк, чтобы она переждала опасность, – ответил Пол.

Гаме фыркнула.

– Я знаю твою тетю Лиззи. Она сведет бедную женщину с ума своими непрерывными разговорами о сливовом варенье.

– Насчет Лиззи Гаме права, – согласился Пол. – И доктор Ли тоже права, когда говорит, что ее опыт работы в лаборатории может пригодиться. Я знаю, как вы любите подстраховаться.

В НУМА у Остина была репутация смельчака, преступающего границы благоразумия. Но те, кто с ним работал, знали, что он всегда рискует очень расчетливо, как пароходный шулер, у которого в рукаве не один, а два «дерринджера».

Остин поднял руки.

– Похоже, я остался в меньшинстве, доктор Ли. – Он по громкой связи сказал в кабину пилота: – Пятиминутная готовность.

Гаме спросила:

– Что нам делать, пока вы в Микронезии?

– Свяжитесь с лейтенантом Кейси и передайте ему, что к нам присоединилась доктор Ли. Свяжитесь с подругой Джо в ФБР и сообщите ей о развитии событий. – Он на мгновение задумался, потом добавил: – Попробуйте отыскать судовой журнал «Принцессы».

– Начнем с Перлмуттера и дадим вам знать, – сказал Пол.

Трауты пожелали всем удачи и смотрели, как самолет вырулил на полосу и поднялся.

Пол посмотрел на розовые рассветные облака.

– Красно небо поутру, – продекламировал он, – моряку не по нутру.

– Это отошло в прошлое с появлением метеорологических спутников, отважный мореплаватель, – сказала Гаме.

Пол был рыбаком в третьем поколении, и приметы погоды в его семье передавались от отца к сыну. А Гаме раздражало, когда Пол прикидывался бывалым моряком.

Он слегка улыбнулся и сказал:

– Буря – все равно буря.

Она взяла его за руку и предсказала:

– Готовься к буре. Ты еще не видел бурю, которая сравнилась бы с той, что ждет рискнувшего вытащить Перлмуттера из постели.

Обычно Сент-Джульен Перлмуттер работал до глубокой ночи, а поднимался, когда солнце было уже высоко. И когда у его огромной кровати с водяным матрасом зазвонил, словно рында, телефон и вырвал знаменитого морского историка из объятий крепкого сна, в его обычно радостное «алло!» вкралась резкая нотка.

Пухлой рукой он схватил трубку старинного французского телефона и поднес к уху. Все еще в полусознании, как боксер после сильного удара, он пророкотал:

– Сент-Джульен Перлмуттер слушает. Излагайте свое чертово дело, да покороче. И у вас должна быть веская причина, чтобы звонить мне в такую возмутительную рань!

– Доброе утро, Джульен, – произнес ласковый женский голос. – Надеюсь, я вас не разбудила?

Густая седая борода, которой заросло почти все лицо, скрыла чудесное превращение Хайда в Джекила. Мрачное выражение исчезло, небесно-голубые глаза весело вспыхнули, а розовые губы под маленьким носом в форме тюльпана растянулись в теплой улыбке.

– Доброе утро, моя дорогая Гаме, – промурлыкал Перлмуттер. – Конечно, вы меня не разбудили. Я в восхитительном состоянии между сном и пробуждением мечтал о завтраке.

Гаме негромко рассмеялась. Четырехсотфунтовый Перлмуттер редко не думал о еде.

– Рада это слышать, Джульен, потому что мы с Полом хотели бы увидеться с вами. Мы принесем вам вкусненького.

Перлмуттер, предвкушая, облизал губы.

– Иду варить кофе. – Где я живу, вы знаете.

Он положил трубку и спустил ноги с кровати, стоявшей в алькове в огромном помещении, объединявшем спальню, гостиную и кабинет. Перлмуттер обосновался в бывшем каретном сарае, стоявшем за двумя увитыми плющом домами всего в двух кварталах от городского дома Траутов. Все стены здесь от пола до потолка были заняты полками, прогибавшимися под тяжестью книг. Груды книг лежали и на столах и стульях, громоздились на полу опасно наклоняющимися башнями и даже покрывали подножие его колышущегося водяного ложа.

Открывая утром глаза, Перлмуттер, проморгавшись, прежде всего видел то, что многие специалисты признавали самым полным собранием исторической литературы о кораблях. Ученые всего мира зеленели от зависти при мысли о его коллекции. Перлмуттер настойчиво отклонял просьбы музеев передать его собрание в их библиотеки.

Набросив на лиловую шелковую пижаму красно-золотой халат в турецких огурцах, Перлмуттер сунул маленькие ноги в мягкие кожаные шлепанцы. Прошел на кухню и поставил на огонь кофейник с кофе из Новой Гвинеи. Потом умыл лицо и почистил зубы. До краев налил в старинную чашку из лиможского фарфора густой крепкий кофе с привкусом шоколада. От пьянящего аромата у него закружилась голова.

Глоток крепкого кофе мгновенно и окончательно разбудил его. К тому времени, как прозвенел дверной звонок, Сент-Джульен чувствовал себя почти человеком. Он открыл дверь, и его улыбка исчезла, когда он увидел в руках Пола Траута картонную коробку с надписью «Пончики». Перлмуттер отшатнулся, как вампир от чеснока, и убежал бы в дом, если бы Пол не приподнял крышку.

– Всего лишь небольшой розыгрыш, – сказал он с озорной улыбкой.

– Мы купили эти вкусности в «Деликатесах» за углом, – подхватила Гаме. – Копченый шотландский лосось, блины с икрой и свежие круассаны. Конечно, с вашим кулинарным мастерством этому не равняться, но мы подумали, что в такую рань вы не захотите готовить.