Колосов говорил без остановки, и Голубев не перебивал его, зная, что, если человека прорвало, он выскажет все без утайки. Но почему он отрицает последнее обвинение? А синий карандаш и отпечатки пальцев на стакане и пивной кружке? Василий Иванович достал синий карандаш и предъявил его Колосову.

— Этот сломанный карандаш изъят из вашего кабинета младшим лейтенантом Васильковым.

Майор продемонстрировал совпадение обломков графита и рассказал, где был найден кончик карандаша.

— Все ясно, гражданин следователь, — немного подумав, сказал Колосов. — Однажды утром Грохотов зашел ко мне в кабинет подписать акты приемки. Вытащив из кармана карандаш, он увидел, что тот сломан, и, не найдя ножа, взял у меня с чернильного прибора очиненный карандаш, оставив свой.

Оставалось разобраться с совпадением отпечатков пальцев. Для этого не потребовалось объяснения Колосова; майор понял, что и на стакане, и на пивной кружке отпечатались пальцы Грохотова.

Капитан Дамбаев пододвинул Колосову протокол допроса:

— Прочитайте и распишитесь на каждой странице.

Колосов, не читая, расписался несколько раз. Конвоируемый вызванным сержантом, он вышел из кабинета.

Показание Кости Кротова, принесенное Андреем из больницы, еще раз подтвердило предположение, что «очкастый» — приемщик Грохотов.

Задержать Грохотова в управлении дороги не успели. За несколько часов до получения полковником Ярченко шифровки Грохотов с поездом № 15 выехал в Москву с квартальным отчетом. Майор Голубев получил задание снять его с поезда на станции Новая. Сообщался номер вагона и место, занимаемое Грохотовым.

За несколько остановок до станции Новая в мягкий вагон с обоих тамбуров вошли Голубев и его помощники. Дамбаев и Васильков стали у выходных дверей, Голубев решительно направился к середине вагона. Держа в правой руке пистолет, левой он вставил трехгранный ключ в замочную скважину четвертого купе, осторожно повернул его и рванул дверь вправо. Дверь подалась всего на несколько сантиметров и уперлась в предохранитель.

— Откройте, ревизия, — внушительно сказал майор, пропуская луч карманного фонаря в узкую щель и освещая затемненное купе.

На нижней полке метнулась фигура человека. Увидев направленный на него свет, человек нырнул под одеяло.

Голубев двинул дверь влево. Пассажир, лежавший на верхней полке головой к дверям, включил свет, отогнул защелку предохранителя и впустил Голубева.

Майор вовремя успел спрятать пистолет; тринадцатое место, где он ожидал увидеть Грохотова, занимала миловидная блондинка с артистической внешностью.

— Почему вы на чужом месте? — в упор спросил ее Голубев.

Испуганная блондинка рассказала, что она едет в Новосибирск с эстрадной бригадой на гастроли. Накануне в вагоне-ресторане за вечерним чаем она разговорилась с сидевшим напротив солидным мужчиной в форме железнодорожного подполковника, пожаловалась ему, что не смогла достать место в мягком вагоне и вынуждена ехать в купейном. Подполковник оказался настолько любезным, что уступил ей свое место в мягком, перенес вещи, перекомпостировал билет, а сам, бедняжка, наверное всю ночь ворочается на жесткой полке. «Чем только не пожертвуешь ради искусства», — сказал он ей перед сном, уходя в соседний вагон и обещая зайти к ней утром, чтобы вместе позавтракать. По приметам Голубев установил, что это был Грохотов. «Опять перехитрил меня «очкастый», — подумал майор. — Старый разведчик осторожен и предусмотрителен».

Они всей группой перешли в соседний вагон. Проводник, узнав работников государственной безопасности, торопливо сообщил им, что человек, которого они разыскивают, вышел час тому назад на станции Таежная дать телеграмму и не вернулся в вагон. Вещи его остались в купе, а с собой он взял только кожаную папку, с которой ни на минуту не расставался всю дорогу.

Андрей вскрыл принесенный Дамбаевым чемодан. В нем оказались форменный серый костюм с погонами подполковника, пижама, белье, продукты и книга «В погоне за призраком».

— Интересуется советским детективом, — заметил Голубев. — Нелегкая погоня предстоит и нам. Только мы пойдем не за призраком, а за живым, известным нам человеком.

Колеса вагонов застучали на стрелках. Поезд подошел к станции Новая.

Капитан Дамбаев остался на станции для проверки всех проходящих на запад поездов. Василий Иванович с Андреем на автодрезине срочно выехали на станцию Таежная. Семьдесят километров автодрезина пролетела без остановки менее чем за час.

«Где может быть Грохотов? — в сотый раз задавался вопросом майор, мысленно ставя себя на его место и обдумывая, как бы он поступил сам, попав в подобную ситуацию. — На станции он не останется: слишком приметная фигура. В город тоже не пойдет. Не так просто там получить ночлег незнакомому человеку. Явки в Таежной у него не может быть. Ехать дальше он не решится, чувствуя, что впереди поставлен заслон. «Очкастый» должен забиться куда-нибудь в сторону, чтобы переждать опасное время, а затем спокойно выбраться из ловушки».