— Только не говорите, что это тот, о ком я думаю, — обескураженно произнес Джилрой.

— Поверь мне, — доверительно похлопала его по плечу Аника, — я сама не в восторге.

На протяжении нескольких столетий собственный замок считался таким же непременным признаком дворянина, как для птиц умение летать, а для рыб дышать под водой. Каменную твердыню — жилище и крепость одновременно — не возводил, наверное, разве что владетель какого-нибудь бесплодного клочка земли, населенного тремя нищими. Для всех остальных не иметь хотя бы небольшого замка считалось столь же позорным, как явиться голым на званый обед. Будь ты хоть могущественным герцогом, коего сам король побаивается, хоть беднейшим из рыцарей.

Конец эпохе замков пришел пару веков назад или чуть раньше. Как раз когда очередной король начал тяготиться ролью номинального правителя и первого среди равных. И принялся всеми силами насаждать личную власть.

Сил у него, кстати, оказалось немало. Это графы-герцоги-бароны-маркизы постоянно грызлись между собой, путаясь в собственных интригах, а в итоге не могли друг другу доверять и на совместные действия редко оказывались способны. Его же величество тогдашний точно знал, что ему нужно в перспективе. Не отвлекался на затеи с сиюминутной выгодой. А главное, приобрел неожиданно надежных союзников. Города, управляемые торговыми гильдиями и ремесленными цехами. Причем и те, и другие страдали от притязаний, поборов и междоусобиц людей, превративших королевство в лоскутное одеяло. И сами не прочь были урвать чуточку власти.

С городами и их заправилами на стороне короля оказалась магия, а также кое-какие изобретения тех времен. Каменные твердыни — эти главные символы власти знатных родов — расстреливали с моря из корабельных пушек, подкладывали под их стены бочки с порохом или расшатывали с помощью магических заклинаний. Не были эти стены преградой и для боевых грифонов, начавших поступать в королевское войско как раз в те времена.

Да, дело, затеянное тогдашним монархом, оказалось из тех, на какие и жизни человеческой обычно оказывается мало. Борьбу с замками продолжил наследный принц. И, тем не менее, успех этого начинания был неизбежен — каменные громады рушились одна за другой. А новые вырастать не спешили.

В итоге к нынешним временам замков в пределах королевства не осталось. Кроме Каз-Рошала, обители его величества, разумеется. На землях своих дворяне предпочитали теперь возводить просто большие дома. В коих и жить, положа руку на сердце, комфортнее, и гнев его величества с подозрением в измене вызвать сложнее.

Именно так привык считать сэр Ролан до последнего времени. Однако теперь, разглядывая Каз-Надэл в подзорную трубу, вынужден был признать: исключения, увы, возможны. Во всяком случае, здесь, в окраинных землях. Куда, как принято считать, руки монаршие не дотягиваются.

Место обитания графа Карея оказалось именно замком, самым настоящим. С каменными стенами и башнями, массивными и высокими, он стоял на холме, окруженным рвом. Как грозный великан, замок возвышался над окрестными полями, лугами и лесами. И словно грозил всех растоптать и сожрать, если люди сами не принесут ему еды. Причем, желательно, свежей, живой человечины.

Нечего было и пытаться штурмовать замок с той горстью наемников, что еще имелась в распоряжении конфидента. С другой стороны, хоть королевское войско и могло в два счета смести и Каз-Надэл, и всех его защитников, но прибегать к его помощи Ролан решил в самом крайнем случае. Солдатам ведь тоже требовалось время, чтобы и добраться сюда, и подготовиться к походу, и вообще хотя бы получить соответствующий приказ. А времени-то как раз было жалко. Ибо по подозрениям конфидента, за стенами замка затевалось нечто вредоносное. Хорошего от графа, нелюдимого и неблагонадежного да примкнувшего к нему изменника-маркиза ждать не приходилось.

Имелись, конечно, и кое-какие обнадеживающие обстоятельства. Могущие сыграть на руку сэру Ролану, захоти он все-таки атаковать Каз-Надэл. По всей видимости, Беспутная Бетти была права: Карей действительно мог повредиться рассудком. Потому что защита замка была организована на редкость небрежно. Цепкий взгляд конфидента отмечал недостаток дозорных и на некоторых башнях, и на многих участках стены. Не иначе, собственных воинов графу не хватало. И взять их было особо неоткуда — те же окрестные деревни выглядели обезлюдевшими. Люди стремительно покидали эти земли, с благодатным климатом, но пребывающие в упадке и беззаконии. Кто-то в Союз Вольных Городов перебирался, а кто-то предпочитал поселиться поближе к столице. Нечего было и удивляться, что казна графа пополнялась все хуже. И попустительство разбою на единственном, наверное, торговом маршруте было не самым лучшим способом ее пополнить.

Конечно, сколько бы ни имелось воинов на службе графа Карея, главным его оружием оставались замковые стены. Не миновав их, нельзя было добраться до графа с его, так называемым другом Шенгдаром и призвать их к ответу. Осталось найти способ эту преграду преодолеть.

Способов таких сэр Ролан сумел надумать целых два. Во-первых, можно было воспользоваться потайным ходом, о котором знала Беспутная Бетти. Сама теперь уже бывшая предводительница разбойной шайки согласилась не просто показать этот ход, но и поучаствовать в штурме. Дабы, как она сама сказала, поквитаться с папашей-графом за все. За что именно — Бетти не уточнила.

Имелось, впрочем, еще и «во-вторых», на мысли о котором сэра Ролана навело что-то вроде небольшой афиши, оставленной одним из пассажиров злополучного дилижанса. «Спешите видеть! — гласила на ней яркая зазывная надпись, — только в Венталионе! Человек, покоривший небо! Непревзойденный мастер Винчеле с единственным в мире летающим кораблем!»

Этот-то Винчеле, а вернее, корабль его, и стал второй из целей, ради которых конфидент и его телохранитель отправились в один из Вольных Городов. Первая же цель была — занять денег, дабы вновь оплатить услуги наемников. Ардалу Ролан еще поручил разыскать пополнение для отряда.