Встретив Ролана, упражнявшегося со шпагой во дворе «Белого оленя», Ардал сперва удивился. Не привык он, что наниматель сам умеет обращаться с оружием. В понимании этого человека… и, наверное, многих других его собратьев по ремеслу все разумные обитатели этого мира делились на два сорта: воины и те, кто нуждался в помощи воинов. Причем последние виделись не иначе как трусливыми увальнями и изнеженными хлюпиками. К жизни, по мнению наемников, эти люди были решительно не приспособлены. А богатства свои обрели не иначе как по недосмотру богов.

Когда же удивление от первой встречи с непривычным явлением прошло, Ардалу вздумалось спросить-уточнить: уж не вознамерился ли господин Рольф лично в атаку пойти? И своими руками спровадить к праотцам некоторое количество лесных головорезов?

Получив утвердительный ответ, вожак наемников, во-первых, проникся к странному нанимателю изрядным уважением. А во-вторых не удержался от доброго, по собственному разумению, совета — на правах не столько наемника, сколько боевого товарища:

— Может, стоило и вам, господин Рольф, доспехами-то обзавестись? Как и… э-э-э, спутнику вашему?

— Не думаю, — с небрежностью в голосе отвечал Ролан, — во-первых, до сих пор я как-то обходился. Тоже ведь не вчера шпагу в руку взял. Во-вторых, тяжелый доспех не только защищает. Но и движения замедляет, мешаться может. А насчет защиты… умелая и своевременная контратака, по моему мнению — это тоже неплохая защита.

С этими словами он выполнил несколько фехтовальных движений. А затем добавил:

— Ну и в-третьих. Как бы там ни было, я предпочитаю не защищаться, а нападать.

Молча пожав плечами, а про себя еще больше зауважав удивительного «господина Рольфа», Ардал оставил его и дальше оттачивать боевое мастерство.

Вечер прошел за смотром сил. Знакомством нанимателя с имеющимся в его распоряжении отрядом. Точнее, с каждым из наемников, вознамерившихся участвовать в разорении разбойничьего гнезда. Каждый кратко сообщал сэру Ролану, каким оружием он лучше всего владеет, демонстрировал свое умение. А конфидент, на правах не только нанимателя, но и командира, учитывал эти предпочтения при планировании тактики нападения. И роли в ней каждого из наемников.

Саму атаку, времени не теряя, Ролан запланировал на ближайшую же ночь.

Как не раз довелось убедиться Джилрою, лучше хорошей игры была только игра, результат в которой известен. Причем это желаемый тобой результат. И плевать, что правила в такой игре по большому счету писаны для кого угодно, но только не для тебя.

Осознав преимущества такой игры и не желая изменять собственному обыкновению, веллундец не стал и на сей раз покидать карточный стол. Не то, чтобы он польстился на старый, грязный, потемневший кусок разрисованного пергамента, владельцем упорно выдаваемый за карту для поиска сокровищ. Нет, уж избытком наивности-то Джилрой не страдал. По его мнению, вслух не высказанному, эту якобы карту владелец нарисовал лично. Коротая время в тюремной камере или на борту корабля очень дальнего плаванья. И даже остров, на карту нанесенный, вряд ли существовал в действительности.

Короче говоря, человек, поставивший на кон так называемую карту, по мнению Джилроя совершенно наверняка был жуликом… если не хуже. А хуже жулика по понятиям веллундца был только жулик-неудачник. Обманщик, чей обман не приносит ему никакой выгоды. И фокусник, верить в ужимки и прыжки которого считают для себя постыдным даже дураки и маленькие дети.

А будь тот обладатель карты не козырной, но ведущей-де к пиратскому кладу, удачливым — стал бы он ставить последнюю ценность в надежде отыграться? Ответ очевиден.

Но, несмотря на все это, просто назвать незадачливого партнера по игре обманщиком и, встав из-за стола, закончить игру, Джилрой не мог. Банально не решился. Потому что человек, первым выходящий из игры, вызывает больше всего подозрений. Что в высшей степени нежелательно, когда твои руки… хм, не вполне чисты. И никакие возгласы «держи вора!» в случае чего не помогли бы.

Ну а коль веллундец в игре остался — не проигрывать же ему, в самом деле! Расстаться хотя бы с частью выигрыша по вине пергаментной фальшивки он считал непростительным позором.

Но вот игре конец, партнеры разошлись. А тот бедолага, что якобы знал путь к пиратским сокровищам, сел за одноместный столик в углу. Затаился там как таракан в щели, купив на последние гроши бутылку дешевого вина. Настроение незадачливого игрока читалось на лице, и было оно, как видно, ниже уровня моря.

Совсем иначе чувствовал себя Джилрой. Таверну покидавший довольным, даже бодрым. Неплохо пополнив кошель и на этот раз. Что касалось пресловутой карты, то и ее веллундец не рассматривал теперь как безнадежную безделушку, чье место на ближайшей мусорной куче. Нет, рачительный хозяин, дремавший в глубине души даже этого человека, подсказывал ему, что и кусок пергамента можно употребить с пользой. Самое простое — поставить его в какой-нибудь игре. Поступив подобно давешнему сопернику.