— Ледянники! — воскликнул Ардал.

— Ледяные Девы, — уточнил Крогер.

— Ты что! На Дев совсем не похожи, — возразила ему Бетти, — видно же, что мужики. У одного даже борода чуть ли не до груди. Странно…

А странным здесь было то, что порождения северных льдов и снежных пустошей, если и оставляли у себя на службе кого-то из людей, если и превращали их в своих воинов, то делали это с детьми, в крайнем случае, с подростками. Причем исключительно женского пола. Чтобы ледянники создавали себе слуг-союзников из взрослых мужчин — такого не встречал ни конфидент, ни вообще кто-либо, хоть раз бывавший на передовой во время очередной войны на северных рубежах.

Очевидно, были на то причины. Как не без причины, мечи, например, выковывались из железа, а не из меди или золота. Оружейник, нарушивший это условие, непременно получил бы клинок некачественный и более дорогой. А здесь, похоже, кое-кто умудрился создать некачественное подобие Ледяных Дев.

— Помогите! Убейте нас! — взвыли как зимняя вьюга те, кто когда-то были гвардейцами графа. И слова их подтвердили последнюю догадку сэра Ролана.

Беспутная Бетти вскинула руку с зажатым в ней кинжалом. Еще кто-то из наемников выхватил меч, но соратник его поступил разумнее, ткнув ближайшего из полулюдей, полуледянников факелом в лицо. Не успел тот оплавиться и развалиться на части, как разрушительное прикосновение огня достигло второго, а затем и третьего.

Несчастные существа, мало похожие на безжалостных воительниц, созданных ледянниками, не сопротивлялись.

Однако следующая группа порождений ледяной магии, встреченная этажом выше, оказалась и многочисленнее, и выглядела более грозной, устрашающей. Пять белолицых фигур двигались навстречу незваным гостям замка заплетающимися шагами, точно пьяницы, и беспорядочно жестикулируя. Глаза каждого горели безумным огнем. А в каждой руке имелось по короткому мечу, что делало жертв жестоких магических опытов смертельно опасными. Сослепу врезавшись в строй противника, просто в толпу людей, эти существа могли нанести изрядный урон. Просто на ходу, без всякой разумной для себя причины.

При виде этих, явно рехнувшихся от страданий, существ Ролан и его спутники инстинктивно попятились, отступая и прижимаясь к стенам. А вот Ардал не растерялся. Выхватив у одного из наемников горящий факел, он поджег ближайшую портьеру. А затем, сорвав ее со стены, ринулся на белолицых противников, размахивая пылающей тканью.

Существа, бывшие когда-то воинами графа, падали один за другим. Но и сам отважный наемник остался лежать на каменном полу, пронзенный мечом одного из них.

— Его кровь тоже на твоих руках, граф Карей, — сквозь зубы, вполголоса процедил сэр Ролан, — и скоро ты заплатишь.

А возможность расплатиться у хозяина замка возникла весьма скоро. Когда конфидент и его спутники, наконец, достигли не то зала для приемов, не то личного кабинета графа.

Коридор на последней полусотне футов до кабинета был сплошь в изморози — и стены, и пол. Само же помещение больше походило не то на зимний каток, не то на ледяную пещеру. Пол покрывал лед, местами виднелись и небольшие пока кучки снега. Стены казались белыми, а с потока свисали сосульки.

Когда один из вошедших выдохнул, изо рта его вырвалось облако пара.

Факелы не горели, но и темноты не было. То ли зал, то ли кабинет озарял странный свет — белый, холодный, под стать ему самому. И источник его определить не получалось при всем желании. Свет казался просто разлитым в воздухе, как свет дня, если день этот пасмурный.

Сам Карей обнаружился в центре зала — сидящим в кресле с высокой спинкой, которое язык не поворачивался назвать троном. Одежду, кисти рук и лицо, ставшее пурпурным, как кровоподтек и сморщенным, точно вяленая рыба, сплошь покрывали крохотные льдинки. Но глаза еще были живыми, а голос звучал сухо и резко.

— Убирайтесь вон! — вскричал граф, поднимаясь с кресла, — я не ждал гостей!

— Где Шенгдар? — спросил сэр Ролан. Карей рассмеялся скрипучим каркающим смехом.

— Этот ничтожный трусливый скоморох получил то, что заслуживает всякий, способный загубить наше общее дело, — молвил он затем, — любой, кому оно показалось не по силам. Я лично порубил его на куски, чтобы скормить своим воинам…

Даже один из наемников — видавший виды вояка — содрогнулся от этих слов. Оказывается, вот что имел в виду сдававшийся гвардеец, когда говорил, что жрать им приходилось, что придется. Выходит, в том числе и себе подобных.

— …не моя вина, что мир так устроен. Что можно быть либо сильным — либо едой… третьего не дано, — продолжал между тем Карей, — а Шенгдар загубил такое великое начинание… он оказался даже хуже, чем просто слабым.

— О каком начинании идет речь? — нетерпеливо поинтересовался сэр Ролан, — не соизволите объяснить?

— Ваше сиятельство, — с толикой недовольства напомнил ему граф, — ко мне следует обращаться «ваше сиятельство». А дело наше общее можно назвать одним словом: спасение.