Лола торжествовала: она перехитрила всех!

Ее долго искали, но так и не нашли.

Прошло полчаса, час…

Игра уже закончилась, и можно было выйти из шкафа, чтобы победно проговорить:

– А вот и я!

Лола представила удивленные, восторженные лица других ребят, особенно одного – симпатичного мальчика Кости, троюродного брата из Одессы…

Лола попыталась выйти и уже состроила гордую победительную улыбку, с которой она появится перед всеми… и только тогда поняла, что шкаф каким-то образом закрылся и выйти из него без посторонней помощи она не сможет.

Звать на помощь было очень стыдно, и бедная Лола тихонько сидела в шкафу, ожидая, что ее кто-нибудь спасет. Снаружи доносились ужасно соблазнительные звуки – там пили чай с конфетами, ели арбуз… А бедная маленькая Лола сидела в шкафу, и по ее щекам текли слезы. Она уже думала, что останется в этом шкафу до позднего вечера, а может быть, ей придется там ночевать…

Наконец тетя Каля что-то услышала и выпустила ее. Прошло, наверное, не больше часа, но Лоле этот час показался вечностью!

«Так вот где я оказалась! – дошло наконец до Лолы. – В шкафу! В самом обычном шкафу!»

Резная дверь, на которую показал ей человек в чалме, была не дверью комнаты, а дверцей шкафа! Наверняка его подговорил этот мерзавец Генка! И теперь Лола, как полная дура, будет сидеть в этом шкафу, пока не кончится программа. А если… если ее вообще никогда не найдут?

Лола представила, как через много-много времени кто-то выносит шкаф на помойку, он открывается, и взору изумленных мусорщиков предстает ее изящный скелет в истлевшем платье. Сердце покатилось куда-то вниз, и Лола принялась неистово колотить в дверцу кулаками.

Очень скоро она отбила костяшки пальцев, но никто не пришел ей на помощь. Она снова принялась кричать – но так же безрезультатно. Ответом ей было только эхо, отдававшееся от деревянных стен. Тогда Лола без сил опустилась на пол (точнее, на дно шкафа), прижалась щекой к стенке и тихо заплакала.

Ну за что, за что ей такое наказание?

За собственную глупость, поняла она тут же. Ведь она пришла в этот клуб с Леней, чтобы подстраховать его, помочь выйти на след пропавшего Олега Вербицкого, но вместо этого поддалась своим неконтролируемым эмоциям и бросилась по следу Генки Субботина, за что и поплатилась…

Что же теперь будет с ней? Сколько времени она просидит в этом злополучном шкафу? Сутки? Двое?

Тогда, в детстве, на помощь ей пришла тетя Калерия, но сейчас Лола оказалась совершенно одна, и рассчитывать ей было не на кого…

Лола громко всхлипнула от жалости к самой себе.

Маркиз передвигался по залу, понемногу приближаясь к сцене.

На сцене в это время мрачный певец в темных очках хриплым голосом пел о своей неразделенной любви к дорогим машинам. Зрители внимали ему довольно кисло. Наконец песня кончилась, певец под вялые хлопки удалился со сцены, и на его место выпорхнула певица в ослепительном наряде из разноцветных перьев.

Леня насторожился: несомненно, это была она, та самая Голубая Сойка, ради которой он пришел в клуб. Надо сказать, что зрители тоже оживились: Голубая Сойка была здесь очень популярна.

Подойдя ближе к сцене, Маркиз смог лучше разглядеть певицу. Это была высокая, очень стройная девушка с волосами цвета темной меди и удивительно бледным лицом, на котором, как два огромных изумруда, сияли большие зеленые глаза.

Раздались первые аккорды, и зазвучал голос.

Леня должен был признать, что голос этот был удивительный: он то взмывал ввысь, переливаясь горным ручьем и звеня серебряным колокольчиком, то переходил к низким грудным нотам, гулким и чувственным, как первые раскаты грома. Сама певица медленно кружилась по сцене, ритмично взмахивая яркими крыльями, от блеска которых у Лени начало рябить в глазах.

Это вращение, блеск радужных перьев в сочетании с волшебным голосом создавали гипнотический эффект, воздействовавший на каждого человека в зале.

В то же время с лицом Голубой Сойки происходил, выражаясь языком поэта, ряд волшебных изменений. Оно то светлело, как небо на рассвете, то мрачнело, как предгрозовой небосвод. Зеленые глаза сияли все ярче и ярче, однако их сияние показалось Лене мрачным и зловещим.

Голубая Сойка вращалась все быстрее и быстрее, казалось, она вот-вот взлетит. Ее чудесный голос тоже поднимался все выше и выше, разливаясь нежной серебряной трелью, напоминающей песню жаворонка, и вдруг, достигнув невероятно высокой ноты, он затих.

Свет в зале на мгновение погас, а когда вспыхнул снова – Голубой Сойки на сцене не было.

Леня поймал за рукав проходившего мимо официанта.

– Что вам угодно? – осведомился тот, по достоинству оценив внешний вид Маркиза. – Коньяк? Шампанское? У нас есть самые лучшие сорта…

– Нет, дорогой! Я бы хотел познакомиться с Сойкой.

– С кем? – официант замешкался, делая вид, что ничего не понял.

– С Голубой Сойкой. С певицей, которая только что выступала.

– Ах, с Голубой Сойкой… – проговорил официант и, выжидательно взглянув на Маркиза, понизил голос: – Ну, вы понимаете, это очень сложно…