Тем временем номер на сцене продолжался. Откуда-то возник огромный сетчатый питон, который обвил стройное тело ассистентки. На ее хорошеньком лице появилось выражение притворного ужаса.

– Повелитель! – воскликнула девушка. – Спасите меня от этой ужасной змеи!

– Как, моя дорогая, ты разве не узнала Васисуалия? – притворно удивился фокусник. – Васисуалий очень любит хорошеньких молодых женщин!

– Спасите меня! – закричала ассистентка.

– Спасти?.. – проговорил факир задумчиво. – Пожалуй, спасу! Ты мне еще пригодишься!

С этими словами фокусник хлопнул в ладоши и произнес своим гипнотическим голосом:

– Крибл, крабл, мизерабл!

Тут же на сцене появился красивый резной шкаф.

– Пожалуй, я уберу Васисуалия в шкаф! – фокусник взмахнул руками, повторил свое заклинание, питон с явным сожалением отпустил ассистентку и пополз к шкафу. Дверца шкафа открылась.

Лене, как профессиональному цирковому артисту в прошлом, было интересно, чем закончится номер, но он старался не выдать свой интерес Голубой Сойке. Певица, однако, что-то почувствовала.

Она поднялась из-за столика и проговорила:

– Пойдемте в другое место. Там не так шумно, и нам не помешают получше узнать друг друга…

Леня с сожалением отвернулся от сцены и пошел следом за Сойкой: в конце концов, именно для этого он пришел в клуб.

Голубая Сойка прошла в дверь с надписью: «Только для персонала», подождала Маркиза и повела его по длинному коридору, по обе стороны которого были двери.

Певица открыла одну из этих дверей, пропустила Леню вперед и вошла следом за ним.

Они оказались в небольшом помещении, где стояли два обитых бархатом диванчика. Между ними находился столик, накрытый на две персоны. На нем были фрукты, вазочки с деликатесами, на круглом блюде растопырил клешни омар. Рядом в серебряном ведерке со льдом стояла бутылка шампанского «Вдова Клико».

Певица удобно устроилась на диванчике, Леня сел рядом.

– Голубая Сойка – это ведь сценический псевдоним, – проговорил он. – А как вас зовут на самом деле?

– На самом деле? – певица звонко засмеялась. – А что это значит – на самом деле? Вся наша жизнь – иллюзия, особенно жизнь артиста! Я – Голубая Сойка… это имя прекрасно передает мою сущность, а что еще нужно от имени? Кроме того, – она хитро сощурилась, – вы же знаете, что у каждой женщины должна быть тайна. Пусть это будет моя маленькая тайна!

– Вы не только прекрасны, но и удивительно умны! – галантно проговорил Маркиз.

– Спасибо. А как зовут вас?

– Леонид.

– Леонид… а дальше?

– А вы не думаете, что мужчины тоже имеют право на тайну? Разве вам мало имени?

Лениво отщипнув виноградинку, Голубая Сойка искоса взглянула на своего спутника и промурлыкала:

– Как так получилось, что я вас не помню? Я не забыла бы такого интересного мужчину.

– А мы действительно прежде не встречались.

– Вот как? – Сойка удивленно подняла брови. – Но тогда откуда у вас это перышко? Ведь я посылаю его только тем, кто меня заинтересовал… по-настоящему заинтересовал.

– Мне подарил это перышко друг, – посерьезнел Маркиз.

– Подарил? – переспросила певица. – Мои подарки не передаривают.

– Тем не менее он подарил его мне.

– Как же зовут вашего друга? Или это тоже тайна?

– Нет, это не тайна. Моего друга зовут Олег.

– Олег… а как дальше?

– Олег Вербицкий. Вы помните его?

– Нет, не помню… – Сойка отвернулась, кокетливо накручивая на палец медный локон. – Разве можно всех запомнить. Всех, кто слушал мое пение.

– А вот он вас очень хорошо запомнил!

– Это неудивительно! – Сойка выпустила прядь, улыбнулась: – Леонид, мне хочется пить. Давайте выпьем шампанского!

– С удовольствием! – Маркиз открыл бутылку, разлил в два бокала искрящийся напиток, поднял свой бокал.

– За тайну! – провозгласила тост Голубая Сойка. – За ту тайну, которая есть у каждой настоящей женщины… а также у каждого настоящего мужчины!

Бокалы с мягким звоном соприкоснулись, Леня поднес свой к губам, сделал глоток…

И в то же мгновение стены комнаты закружились перед ним. Закружились стены, закружилось бледное, красивое лицо Голубой Сойки, ее изумрудные глаза…

Леня вспомнил, как она кружилась на сцене, взмахивая радужными крыльями, вспомнил ее гипнотический, завораживающий голос… и провалился в темноту.

Лола потеряла счет времени.

Она не знала, сколько времени находится в шкафу – полчаса, час, целые сутки. Вдруг снаружи до нее донесся какой-то шум, равномерный гул голосов, звон бокалов.