Ему почему-то сейчас хотелось думать именно о близости с женщиной. Где-то на втором плане сознания маячила мысль о его печальном положении, но вот главная навязчивая, как огромная вспышка, всё же была мысль о женщине. Просто о женщине как о самке.

«Мать твою. Я как маньяк-извращенец! Думаю о бабах! Мне что, думать больше не о чем? Мне что, это главное?! В кого я превращаюсь? В самца? В кобеля? А может быть, этот чёртов препарат из меня просто животное сделает?! Уже сделал?! С инстинктами и всё!» – с болью в сердце подумал он.

Кирилл, тяжело дыша, покосился на прибор, что стоял рядом с кроватью. Какие-то красные и синие мигающие лампочки, словно издеваясь, попискивая, мерцали всполохами огней клубной цветомузыки.

Это дурацкое одиночество, страшное и какое-то обречённое. Он обречён. Его больше нет. Нет и никогда больше не будет. Все те люди, которые его окружали, они уже давно умерли. Он один! Зачем, зачем ему эта жизнь? Зачем это всё? Эти страдания и мучения?

Кириллу захотелось заплакать. Он вновь замычал, как раненный лось, и закрыл лицо подушкой.

Слабый звук, щелчок и какое-то движение заставили его вздрогнуть. Кирилл отбросил подушку. Перед ним стояла девушка – Елизавета Палкина. Та самая, которая сказала ему печальную новость. Печальную правду… его положения.

Он напрягся, посмотрел ей в лицо. Она почему-то грустно улыбнулась и склонилась над ним. Он почувствовал запах её духов. Это был какой-то тонкий, ненавязчивый аромат не то ландыша, не то какого-то цветка. Кирилл вздохнул и втянул ноздрями её запах. Её волосы пахли чем-то знакомым. Ему вдруг стало на мгновение легче. Она не такая, как та гречанка. Не такая. Она как будто естественная в отличие от всего окружающего его.

Лиза едва слышно шепнула на ухо Лучинскому:

– Вы можете встать, мне нужно кое-что Вам сказать.

Кирилл с готовностью подался вперёд и встал с кровати.

Лиза кивнула на санузел. Он понял, она вновь боится чего-то. Лучинский медленно прошёл в туалет и, опустив крышку унитаза, уселся.

Лиза подошла к нему совсем близко и присела на корточки. Её лицо было чуть-чуть ниже его груди. Он хмыкнул и покачал головой:

– Опять ваши конспиративные штучки. Что у вас за время такое? Что за страна такая? Что за люди? – хмыкнул он презрительно.

Лиза посмотрела на него немного виновато и приложила палец к губам:

– Тише, не надо эмоций. Я всё знаю и про наше время, и про нашу страну. Не надо. Всё я знаю. Но сейчас не это главное.

– А что? Что может быть главнее? Вы вернёте меня назад?

– Нет. Никто не в силах вернуть Вас назад. Это только у фантастов можно по времени путешествовать. Это выдумка. Но я хочу, чтобы вы вернули нашу страну вперёд…

– Я? Как… я могу? Кто такой? Мессия, что ли?

Лиза покачала головой и вновь приложила палец к губам:

– Тише. Тише. Вы всё узнаете. Придёт время. А пока я должна вам кое-что сказать, вернее предупредить. Но сначала скажите, о чём Вы говорили с ней?

– Хм, с кем?

– Ну, с этой женщиной?! Со Светланой Турновой, заведующей отделением?

– Вы знаете, что она была здесь? Вы что, следите?!

– Может, и так. Но я не знаю, о чём вы с ней говорили?

– Хм, вы что, ревнуете? – попытался сострить Лучинский.

– Не смешно, – обиделась девушка. – Я Вам говорю о глобальных делах, а Вы о мелочах.

– Любовь – это не мелочь, – продолжал с каким-то капризным упорством острить Лучинский.

– Да, насчет любви я Вам отдельно скажу, но сначала скажите, о чём Вы говорили с ней?

Лучинский задумался и, тяжело вздохнув, медленно и тихо ответил:

– Так, ни о чём. Просто разговор какой-то пустой. Она престала ко мне с размерами…

– С какими размерами?

– Ну, вроде как приодеть меня собирается. Спрашивала размер одежды и обуви. Зачем-то и про голову спросила.

Лиза задумалась и помрачнела. Кирилл не понял, чем он так расстроил девушку:

– Мне что, свой размер не нужно было говорить?

– Нет, нет, всё верно… – отмахнулась девушка. – Теперь понятно. У нас совсем мало времени. Кстати, что ещё Вы говорили ей?

– Ну, так ничего… – смутился Кирилл. – Я наехал на неё.

– Как это – наехал? – не поняла Лиза.

– Ну, у нас так говорится, когда претензии какие-то выставляешь. Это термин такой, был… у нас тогда… наехать…

– И что, Вы наехали? Как? – Лиза стала совсем мрачной.

– Так и наехал, сказал, чтобы жратвы принесла… что я есть хочу, мяса вот, и выпить… выпить хочу… водки, коньяка…