Та ухмыльнулась.

Лучинский махнул рукой:

– Вот так бы давно! А теперь ешьте! Ешьте!

– Нет! – категорично отрезала Турнова. – Это уже не смешно! Есть я точно не буду! Тем более мясо! Нет! – женщина встала со стула и, одёрнув халат, сурово покосилась на Кирилла.

Тот понял, что на этот раз ему не убедить красотку, пожал плечами:

– Ну, как хотите! Хотя я сам в принципе наелся! – Лучинский потянулся за бокалом с пивом. – Вот так обед! Семьдесят лет или сколько там я не жрал нормальной пищи?! – Кирилл хлопнул себя по животу. – Теперь можно и поспать.

– Нет, прежде чем спать, вы померите одежду, что я Вам принесла! – приказным тоном сказала Турнова.

В её голосе прозвучал металл.

Кирилл ухмыльнулся и развёл руками:

– Одежда? Хм? Зачем? Я вон привык к вашей пижаме… – пробурчал Лучинский.

– Вот, оденьте это! – Светлана кинула на колени Кирилла большой полиэтиленовый пакет с одеждой. – Мы же договаривались! Вы делаете то, что я Вас попрошу! Вам предстоит скоро дорога, очень важная поездка… – загадочно промурлыкала Светлана.

Кирилл встал и, покосившись на Турнову, зло бросил:

– Может, вы выйдёте, а то, я не хочу переодеваться при Вас…

– Хм, Вы забыли, что я Вас видела голым уже не один месяц… – хохотнула Турнова.

– То спящим, спящим не так стыдно, – настоял Кирилл.

– Хорошо, я отвернусь… – вздохнула Турнова и улыбнулась.

Кирилл покосился на пакет. Развернув его, достал оттуда белую футболку, тёмно-синюю, похожую на милицейскую форменную рубашку. Правда, вместо погон тут были пришиты какие-то тонкие оранжевые полоски. Такие же нашивки были и на нагрудных карманах. В комплект этой необычной «формы» входили, как оказалось, и брюки с кителем, похожим на спортивную олимпийку на молнии. Китель и брюки были голубого цвета. На правой груди у кителя была тоже оранжевая нашивка с маленькой чёрной звёздочкой. Три большие буквы «ВВП» были вышиты золотыми нитками на другой стороне. На небольшом нагрудном кармане.

Лучинский с удивлением разглядывал китель:

– Что это? Что это за форма сборной Гондураса?

– Сборной чего? – обиженным тоном переспросила Турнова.

– Гондураса… есть такая… вернее, не знаю, есть ли сейчас. Но, по крайнее мере, была такая страна…

– Вы будете примерять? Я жду! – разозлилась Турнова.

Кирилл вздохнул и, сняв с себя пижаму, остался голым.

Он спешно натянул на себя брюки и удивлённо хмыкнул:

– Футболка есть, а трусы или плавки? Я что, так и должен, в брюках на голое тело ходить? – Лучинский надел сначала майку, затем рубашку.

Одежда пришлась в пору, как оказалось, она была словно сшита по нему. Кирилл довольно хмыкнул, рассматривая на себе хорошо и ладно сидящую странную «спецформу». Китель он тоже натянул и, пожав плечами, посмотрел на Турнову… и, вздрогнув, перестал дышать от неожиданности.

Женщина перед ним стояла совершенно раздетая. Она весело улыбалась и внимательно смотрела Лучинскому в глаза. Тот, раскрыв рот, не мог вымолвить и слова.

Турнова медленно двинулась на Кирилла, тихо пробормотав на ходу:

– Трусы говорите, хотите носить… трусы будут позже… пока они Вам не нужны.

Лучинский почувствовал, что у него закружилась голова и пересохло во рту. Он стоял, как обезьяна перед удавом, не двигаясь. Руки его безвольно опустились по швам. Турнова медленно подошла к нему и, погладив сначала грудь, её рука скользнула по брюкам.

– Размер как раз в пору… но одежду надо снять… пока… не надо её пока мять… – Светлана настырно стянула с Кирилла сначала китель, а затем, медленно расстегнув пуговицы, помогла снять ему и рубашку.

Лучинский подчинялся.

Удары сердца отдавались в висках. Он зажмурил глаза. Ему вдруг стало как-то стыдно и неловко (примерно такое чувство он испытывал, когда, будучи девственником, впервые имел близость с девушкой), и в тоже время неудержимое и всеохватывающее желание прикоснуться к Турновой овладело всеми его мускулами.

Кирилл тихонько застонал.

В этот момент он почувствовал, как тёплые и немного сладкие губы Светланы впились в его губы. Кирилл открыл глаза и непроизвольно обхватил женщину за талию. Та ловким движением толкнула его на кровать. Лучинский потерял устойчивость и рухнул на постель. Светлана навалилась на него сверху и требовательно обхватила его шею. Кирилл вздрогнул и резким движением попытался перевернуться, но не смог. Турнова крепко держала его в объятиях. Кирилл закрыл глаза и решил не сопротивляться…

– Что это за буквы… вэ… вэ… пэ? – успел шепнуть он.

– Верховная… власть… Правителя… – жарким и томным голосом ответила женщина.

Через пятнадцать минут они лежали на кровати и как-то отрешённо смотрели в потолок. Она и он, словно сговорившись, не мигали и смотрели на бледно-серый бетон, покрытый специальной эмульсионной краской. В палате было напряжённо тихо. Лишь изредка попискивали датчики аппаратуры. Где-то в углу хрюкал кондиционер и едва слышно урчал вентилятор.