— Что? Какие истории?

— Ох… Ну, рассказывают у нас люди друг другу всякую забавную ерунду.

— А, вот ты о чём. Как-нибудь мне расскажешь, ладно? У вас занятная Грань. Хотя вы намного опередили нас в техническом прогрессе, а я никогда не блистал успехами в естественных науках, но всё равно — мне очень интересно… А насчёт по-другому… Это сейчас у вас по-другому… А что было несколько сотен лет назад? Женя мне рассказывал ваши сказки и легенды, да и Мирон тоже. Знаешь, очень многое — узнаваемо. Я абсолютно уверен, что не всегда в вашем мире жили одни только люди.

— И что?

— И то, что другие народы могут уйти, но следы их пребывания остаются. Их забудут, они превратятся в легенды, но они — были. И потомки от смешанных браков будут нести в себе частичку крови своих далёких предков. Частичку нечеловеческой крови. Ты им откажешь в праве считать себя людьми?

— Да ни в чём я им не отказываю.

— Тогда, не отказывай в этом и себе. Ведь ты такой же, как и они. Помнишь, тогда, в убежище изонистов, ты сказал, что готов поверить в далёких предков, наделённых магическим даром.

Балис согласно кивнул.

— Помню, конечно.

— Что меняется от того, что кто-то из этих предков был не совсем человеком?

— Совсем не человеком…

— Не совсем человеком, — строго поправил Наромарт. — Ты самый настоящий лемур, Балис. Я не солгал Олху.

— Послушай, говори яснее. Думаешь, я знаю, кто такие лемуры? Вроде, есть такая порода обезьян, но ты же не их имел ввиду?

Полудракон усмехнулся.

— Обезьяны? Забавно. Конечно, я не хотел сказать, что ты — потомок обезьяны. Всяким чудесам есть свой предел. Лемуры — это потомки союза людей и существ с высших планов бытия, если ты понимаешь о чём я.

— Не очень. И не вижу разницы, скажем, с полуэльфом.

Наромарт сокрушенно вздохнул.

— С тобой трудно говорить. Это не твоя вина, но, извини, порой ты словно младенец. Не заметить разницу между обитателями этого и внешнего миров — это надо уметь. Кому рассказать — не поверят.

— А если я расскажу, как разговаривал с наполовину эльфом, наполовину драконом, то мне, разумеется, поверят без единого вопроса. Особенно в моём мире.

— Ладно, извини. Очень тяжело объяснять то, что кажется тебе самому очевидным, как трава или хвоя. Неужели не ясно, что существа этого мира есть то, что они есть? Человек всегда останется человеком, эльф — эльфом, а дракон — драконом. Если в близость вступают представители разных народов, то ребёнок наследует от родителей те способности, которые заложены в них от природы.

— От природы? Не от бога?

— Боги могут преступать законы мира, могут даже отменять их на время, но не способны их изменить. Это под силу лишь Тому, Кто сотворил мир.

— И кто же его сотворил? — упорствовал Гаяускас. Не из упрямства. Просто, хотелось понять, что думает Наромарт о той черте, что провели между ним и собой святые.

— Не знаю. Когда-то я вопрошал об этом Элистри, но она не пожелала мне ответить. Возможно, Создателю не угодно было открываться перед обитателями созданного им мира. А может, у Него есть на это другие причины. Не знаю.

— И ты вот так сдался? Не пытался узнать?

— Даже бога нельзя узнать, если он того не желает. Что уж говорить о Творце. Я был бы счастлив узнать хоть что-то, но… Пока остаётся надеяться на то, что впереди у меня долгая жизнь, и я узнаю ещё немало интересного. А может быть, ответ на этот вопрос я смогу получить после смерти, в чертогах Элистри.

— Ладно, бог с ним, с богом. Значит, получеловек-полуэльф получает природные возможности родителей. А в чём разница с лемуром?

— В том, что у лемура один из родителей не принадлежит к этому миру. О природных возможностях речи не идёт. Какие возможности могут быть у потока света?

— Постой, — Балис удивлённо вскинул брови. — Так это что, ангелы что ли?

— Я не знаю такого слова: "ангелы".

— Задача… Ладно, давай дальше. Может, будет понятнее.

— Чтобы вступить в близость с женщиной, они как бы превращаются в существ нашего мира, но именно как бы. Здесь они не совсем являются собой. А их тела — это нечто искусственное, привнесённое в этот мир извне. Понимаешь? Всё, что в тебе есть настоящего — это человеческое и только человеческое. Настоящее нечеловеческое в тебе не здесь.

— А где же?

— Там, в высших планах бытия.

— Занятно, — Гаяускас вымученно улыбнулся. — Тогда почему я этого до сих пор не замечал?

— Да потому что только боги могут полноценно существовать и тут и там. А ты, извини, далеко не бог.

— Хоть на этом спасибо.

— Меня тут благодарить не за что. Знаешь, есть существа, которые могут жить, например, на суше и в воде. Но только одна среда обитания для них является родной, вторая же остаётся чужой, хотя и приемлемой для жизни. Понимаешь?