Лесок оказался не самый приятный для ночёвки: окрестные жители подчистую вымели сушняк, так что Женька даже подумал, что придётся обходится без костра. Но к удивлению подростка, эльфийка, огр и Гаяускас довольно быстро набрали мелких сухих веточек, достаточных для того, чтобы разжечь небольшой костерок, в который потом можно будет положить смолистые сучья: мелочь даст достаточно жара, чтобы они просохли и занялись. Это будет уже настоящий костёр, годный для того, чтобы обсушиться и приготовить ужин.

Пока одни занимались костром, остальные обустраивали лагерь. Только Серёжку, так и не пришедшего в себя, уложили в быстро поставленной палатке. Балис ещё раз попытался выяснить у Наромарта не является ли забытьё дурным признаком, в ответ на что целитель предложил морпеху самому пощупать пульс.

— Ты же имеешь начальные знания, ровный пульс от прерывистого отличить сможешь.

— Нет уж, уволь. У каждого своё ремесло, у меня — солдатское. Если ты, как врач, говоришь мне, что ему лучше — буду верить.

— Уверяю тебя, мальчик идёт на поправку. Дня через два встанет на ноги, а ещё через пару дней будет бегать, как новенький.

Балис вздохнул. Честно сказать, верилось в это слабовато: слишком ясно вставало перед глазами увиденное в комнате пыток. Но, всё-таки надежда была: и Мирона и самого Балиса Наромарт в своё время поставил на ноги в рекордно короткие сроки. А сейчас лечить Серёжку ещё и Соти помогала.

Впрочем, к эльфу у морпеха был и ещё один разговор. Пользуясь моментом, что все были чем-то заняты, Гаяускас незаметно увлёк Наромарта в сторонку.

— Хочешь спросить меня о себе?

— Хочу спросить, зачем ты мне врал. Неужели трудно было сразу сказать правду?

— Ты думаешь, я сразу всё знал?

— С самого начала…

— Ты ошибаешься, — серьёзно и тихо ответил эльф. — Кто ты на самом деле я понял только сегодня, у городских ворот. А с самого начала я знал только то, что ты не просто человек.

— У нас говорят, что маленькая ложь рождает большое недоверие.

Наромарт вздохнул.

— Может быть, я был не прав. Не знаю. Но я хотел, как лучше. Разве я врал ради своей выгоды?

— Вот я и не понимаю — почему ты врал? Зачем?

— Я священник, Балис. А для священника самое главное — не навредить тому, кто обратился к нему за помощью.

— Я не просил помощи у священника, я спрашивал совета у друга.

— Я тот, кто я есть. Ты с самого начала знал, что я служу Элистри: ведь я этого не скрывал. Я не заставляю тебя верить в богов, тем паче — молиться какому-то определённому богу или богине, но свои слова и поступки я всегда соизмеряю с тем, во что я верю. По-иному я не могу. И этого я тоже не скрывал.

Балис недобро усмехнулся

— Значит, это твоя вера заставляла тебя лгать? Или твоя богиня?

— Я тебе не лгал. Я не говорил тебе того, в чём сам не был уверен. Ты ведь хотел услышать от меня полный, исчерпывающий ответ, а у меня его не было. Да, я бы мог тебе долго рассказывать о своих догадках и подозрениях. Это бы тебе помогло? Ты считаешь, что это было бы честнее?

— Да, честнее. Зачем нужно изворачиваться? Зачем была та ложь в изонистском приюте… Далёкие предки с волшебными способностями… Ведь архимаг сказал правду: я не человек.

— Гаттар — дурак! — запальчиво воскликнул Наромарт, пробудив в Балисе совсем неуместные воспоминания о детском садике. В три годика "Пашка — какашка!" звучит уместно. Но эльфу-то что-то около двухсот лет.

Впрочем, в отличие от малышей, целитель взял себя в руки и пустился в объяснения. Правда, его тон никак нельзя было назвать спокойным:

— Конечно, не его вина, что он придаёт такое значение крови, но он не прав. А вот почему такое значение придаёшь этому ты, я вообще не понимаю. Разве тебе нравятся законы, по которым живёт этот мир? Законы, по которым не человек может быть рабом и только рабом. Хранящая чистоту крови Инквизиция? Разве ты считаешь Риону или Рию ущербными существами, достойными лишь прислуживать "настоящим чистокровным людям"?

— Да при чём здесь это? — досадливо отмахнулся Балис.

— При том. Ты меня который день изводишь: человек ты, не человек. Ты себя об этом спрашивал?

— Себя? — пораженно переспросил Гаяускас.

— Себя, — серьёзно кивнул Наромарт. — Кем сам ты себя считаешь? Человеком? Так какая тебе тогда разница, кто там у тебя в предках? Нет, я не в том смысле, что пример брать с тех убогих, что своего роду-племени знать не желают, да этим ещё и гордятся. Встречал, наверное, таких?

— Попадались, — дипломатично кивнул Балис.