Он ничего не может изменить. Это не его дело. Она может травить себя сколько угодно, если это ей нравится.

— Вы, разумеется, тоже хотите попасть в Катманду? — спросил он Лорен агрессивным тоном.

— Я не хочу туда попасть. Я там живу вот уже пять недель. А сейчас возвращаюсь из поездки по одному делу.

— И что вам нужно в Катманду? Вы тоже мечтаете увидеть лик божества?

Лорен громко рассмеялась.

— Ну, для меня это слишком уж возвышенно. Я просто стараюсь взять то, что для меня доступно. То, что мне подходит.

Правой рукой она привлекла к себе голову Гарольда и впилась в его губы. Машина вильнула и устремилась к стоящему на обочине домику под раскидистым деревом. Гарольд резко высвободился:

— Hey! Careful now!

Схватив руль, он выправил машину. Лорен засмеялась.

Около часа они ехали молча. Потом Лорен сказала:

— Сегодня мы не доберемся до Катманду. Неподалеку отсюда есть хорошее место, мы сможем провести там ночь.

Машина в это время выскочила на просторное плато и по прямой устремилась вперед.

Лорен затормозила, свернула налево на узкую дорожку, медленно проехала еще сотню метров. В свете фар возникла миниатюрная часовня, под крышей которой едва помещалась большая статуя Будды. Он сидел с закрытыми глазами и улыбался загадочной улыбкой. Казалось, что он изваян из цельной глыбы золота.

Свен сидел в позе лотоса напротив статуи Будды с закрытыми глазами. Будда покоился в той же позе, тяжелый и огрузлый благодаря своему большому животу. Свен был легким, словно тростинка, словно птица; казалось, он лишен веса. Он почти ничего не ел, но уже выкурил две сигареты. Закурив третью, он понял, что сливается с божеством, с этим Буддой, чей золотой лик сверкал напротив него. Его распахнутое спереди золотое одеяние позволяло видеть темную впадину пупка, смотрящего в небо. Этот Будда сидел здесь много веков, дожидаясь Свена. Он терпеливо ожидал столетие за столетием, и вот, наконец, Свен пришел.

Он пришел, сел напротив Будды и стал смотреть на него, и Будда, который видит все, стал смотреть на Свена, не раскрывая глаз, с загадочной улыбкой, полной блаженства. Свен понял все, что говорил Будда; чтобы ответить, он взял гитару и прижал к себе. Между его губ едва тлела сигарета. Он втягивал дым медленными глубокими вдохами и прекрасно представлял, что ему нужно сказать, куда он должен положить правую руку, какую струну щипнуть и насколько громко говорить с Буддой. Одна струна, одна нота, совершенная, словно равновесие Вселенной, нота, заключающая в себе все сущее. Именно это он и должен был сказать Будде: все сущее.

Неизвестно откуда появился бонза в шафранных одеждах. Он зажег у ног Будды три медных светильника и снова исчез в темноте.

На краю большого бассейна, разделявшего две статуи Будды, Лорен зажгла переносную лампу, работавшую на бутане. В ее резком свете она раскрыла, один за другим, три походных чемодана. Посуда, приборы, лед, икра, шампанское, кока-кола, сэндвичи, молоко, салат, скатерть, салфетки.

С другой стороны водоема сидел Будда с открытыми глазами. Он был из бронзы, позеленевшей от возраста. Он взирал серьезно и с любовью на каждого из тех, кто хотел, чтобы на нем остановился его взор.

В темной зеленоватой воде бассейна передвигались какие-то неясные тени. Медленные длинные тела поднимали мелкую рябь на поверхность воды, не нарушая ее. Чья-то пасть проглотила кусочек хлеба, брошенный Лорен. Небольшой водоворот на поверхности темной воды. И все успокоилось.

Лорен наполнила шампанским стаканчик из желтой пластмассы и протянула его Гарольду.

— Выпей, красавчик! Тебе известно, что ты очень красивый?

— Конечно, — пожал плечами Гарольд.

— Ты слишком много пьешь, — предупредила его Джейн. — Тебе будет плохо.

— Не волнуйся, — отмахнулся Гарольд. — Все будет в порядке.

Он опорожнил стаканчик и слился с Лорен в долгом поцелуе. Оторвавшись от него, Лорен перевела дыхание, вскочила и потянула его за руку за собой.

— Пойдем в машину.

Она тянула Гарольда к длинной красной машине, дремлющей у противоположного края бассейна. Слегка захмелевший Гарольд позволял тащить себя, беспечно улыбаясь. Джейн крикнула ему вслед:

— Good night!

— Same to you! — откликнулся Гарольд.

Редкие ноты гитары, круглые, словно жемчужины, время от времени падали из-под длинных тонких пальцев Свена.

Оливье взял бутылку с шампанским и наклонил ее над стаканчиком Джейн.

— Нет, — покачала та головой. — Кока-кола.

Налив ей колы, он плеснул себе шампанского. Потом спросил:

— Тебе это безразлично?

— Что именно?

— Разве ты не знаешь, что сейчас он раздевает ее и укладывает на подушки машины?

Джейн негромко рассмеялась.

— Я подозреваю, что это она проделывает такое с ним.