Шрифт:
— Ты будешь спать здесь; это хижина Рокфеллера. Пока я тебя оставлю ненадолго; отдохни и приведи себя в порядок. Через час будем ужинать.
Столовая находилась в самой просторной хижине. Один из углов зала занимал ствол могучего дерева, и гигантская ветвь, отходившая от него на уровне земли, пересекала по диагонали все помещение от пола до потолка. Пол был застелен тигриными шкурами и коврами, сотканными местными мастерами. Стены и ветвь дерева были увешаны головами тигров, буйволов и носорогов. Между ними размещались светильники, заправленные ароматным маслом. Блестящие от смазки и готовые к применению охотничьи ружья самых разных калибров, способные уложить на месте любое живое существо от зайца до слона, занимали почетное место среди охотничьих трофеев. В центре большого стола из красного дерева медное божество простирало во все стороны многочисленные руки, заканчивавшиеся подсвечниками. Горящие свечи освещали дорогую кружевную скатерть и расставленные на ней хрустальные бокалы и фарфоровую посуду.
Жак никак не мог занять свое место. Стоя возле стола, он с помощью энергичных жестов рассказывал о недавней охоте. На нем был белый смокинг; рядом сидела Ивонн в вечернем вышитом жемчугом платье на бретельках, давно вышедшем из моды, но вполне устраивавшем клиентов- миллионеров. Оливье хотя и остался в потрепанной куртке, но был побрит, умыт и причесан.
— Бац! Бац! Бац! — воскликнул Жак, изобразив ружье, приложенное к плечу. — Две пули я всадил ему в глаз и еще одну в нос! Если бы я промахнулся, он накинулся бы на моего клиента и сделал бы из него кровавый бифштекс! Я пообещал не называть его, он приехал в Непал инкогнито, но промахнись я, и крупнейшее королевство Европы осталось бы без короля!
— Не надо преувеличивать, — холодно заметила Ивонн. — Это был не король.
Жак расхохотался, потом замолчал и сел на свое место.
— Что правда, то правда! Королевой была его жена. У супружеских пар такое случается.
Устроившиеся возле ствола дерева старик и двое мальчишек исполняли на небольших туземных скрипках мелодию, одновременно игривую и меланхоличную. Из-за дерева, где размещалась кухня, то и дело торопливо выбегали одетые во все белое, но босые официанты в небольших непальских шапочках, то приносившие, то уносившие что-нибудь и выполнявшие свою работу с явным удовольствием.
Два официанта собрались унести огромное, стоявшее у ног божества- канделябра, серебряное блюдо с остатками сочащегося кровью мяса, обложенного разными овощами и фруктами. Жак приказал им подождать, потому что его сын еще не закончил расправляться со своей порцией. Потом он распорядился поменять шампанское, которое уже успело согреться. Он выплеснул остатки шампанского из своего бокала в серебряное ведерко, в котором стояла бутыль, затем схватил с блюда большой кусок мяса и положил его в тарелку Оливье.
— Ешь как следует! Когда я был в твоем возрасте, я пожирал мясо, словно голодный волк, а теперь я расправляюсь с мясом не хуже льва! Мужчина должен есть мясо! Иначе он будет печальным и быстро состарится!
Он откупорил принесенную бутылку и потянулся с ней к Оливье. Но бокал того и так был полон до краев, а в тарелке только что положенный кусок мяса оказался над недоеденной предыдущей порцией.
Жак начал смутно догадываться, что в поведении сына было что-то не совсем обычное.
— Что с тобой? Что-то не так? Ты ничего не ешь, ничего не пье
Оливье выпрямился в кресле. Жак, с интересом смотревший на него, пожал плечами, наполнил свой бокал, выпил и поставил его на стол.
— Я сожалею, — сказал Оливье, — что разделил с вами трапезу, не сказав перед этим то, что должен был сказать. Меня можно извинить только тем, что я сильно проголодался. Вы можете удержать с меня стоимость ужина после того, как мы уладим наши счеты.
— Ты это о чем? — ошеломленно пробормотал Жак. — О каких счетах ты говоришь?
Ивонн улыбнулась и посмотрела на Оливье с возросшим интересом.
Официант взял из рук Жака бутылку с шампанским и снова наполнил его бокал. Скрипки с небольшими вариациями негромко продолжали одну и ту же мелодию. Старик начал подпевать гнусавым голосом.
— Я пришел попросить вас. — начал Оливье и тут же замолчал. Потом он выкрикнул: — Вы не могли бы заставить их замолчать?
Жак удивленно посмотрел на него, затем что-то сказал старику. Музыка прекратилась.
На несколько секунд воцарилась гробовая т
— Сегодня ночью они совсем близко! — сказала, ни к кому не обращаясь, Ивонн.
— Они могут бродить там, где им хочется, мне наплевать на это, — нервно огрызнулся Жак, не сводивший глаз с Оливье. — Значит, ты хочешь попросить у меня что-то. Что именно?