— Вот именно — копье Оттона! — сказал пан Ганович. — Оно не имеет никакого отношения к Копью Милосердия, по твоей терминологии. Что и доказала история Третьего, «тысячелетнего», рейха, просуществовавшего всего тринадцать лет.

— Все эти копья не принесли счастья ни одному из завоевателей. Возможно, и вправду в них что-то есть от Копья Милосердия, которое содействует только правому делу. Святое Копье стало одним из главных символов Тевтонского ордена. Оно вдохновляло рыцарей идти войной на русские земли, однако реликвия реликвией, но в данном случае меч Александра Невского оказался сильнее Копья. Разгром тевтонцев на Чудском озере был сокрушительным, германцы надолго забыли дорогу на Русь. Этим Копьем — а оно просто не могло быть подлинным — невозможно покорить святую Русь, но Гитлер этого, судя по всему, не знал. Кстати, есть версия, что после поражения в войне сливки германской нации вместе со всеми священными реликвиями (в том числе и Копьем) на нескольких подводных лодках скрылись в Антарктиде, где в районе Земли Королевы Мод ими заблаговременно был подготовлен подземный город.

— Сказки! — фыркнул пан доктор. — Ты еще расскажи о летающих тарелках, которые якобы создали немцы в конце войны и которые базируются где-то в Антарктиде в подземных ангарах.

— Ну, все эти вещи не совсем уж и сказки… Вывозом артефакта из Нюрнберга в Антарктиду руководил член ордена рыцарей Святого Копья полковник Максимилиан Хартман, старший брат первого аса Третьего рейха Эриха Хартмана. Операцию провели успешно. В 1974 году Хартман воссоздал орден. В мае 1979 года он с тремя рыцарями ордена совершил тайную экспедицию в Антарктиду, извлек из тайника святыню и привез ее в Германию. Между прочим, в дневниках полковника подробно описан весь маршрут. Офицеры в Мюнхене сели в самолет «Люфтганзы», который через Мадрид доставил их в крупнейший город Бразилии Сан-Пауло. Оттуда на частном самолете-амфибии они добрались до небольшого населенного пункта на юге страны Бахая-Титус. Через несколько дней рыцари вылетели по направлению к Антарктиде. Совершив посадку на море, немцы встретились с зафрахтованным рыболовецким траулером «Аннелиза». Здесь они пересели в вертолет, на котором добрались до тайника, извлекли из него Копье и отправились в обратный путь. В конце лета 1979 года святыню ввезли в Германию.

— Ты хочешь сказать, что Копье в данный момент находится в Германии? — Пан Юлиуш скептически покривился.

— Биться об заклад на сей счет я бы не стал. Но если даже так, то повторюсь — это не подлинник, хотя и изготовлен он в древности. Хартман, конечно, сильно недолюбливал янки и не отдал бы им реликвию, но он умер в 1983 году. Артефактом стали распоряжаться его собратья по ордену, и, кто знает, может быть они передали Копье американцам. Могло быть и так, что спецслужбы США установили, где находится святыня, и похитили ее; могли они убрать и самого Хартмана. У меня есть нехорошие предчувствия, что поддельное Копье, пусть и не имеющие великой силы (а как это можно узнать, не затеяв войну?), находится сегодня в США. Это подтверждается их в высшей степени агрессивной политикой. Очередное заблуждение на предмет всемогущества Копья…

— Чушь! — вскричал пан доктор. — Насчет копии я с тобой согласен. Из рук американцев трудно что-либо выцарапать. Менталитет бандитов, «покорителей» Дикого Запада, которые сбегались в Америку со всей Европы, неистребим. Но что касается самого Копья, тут уж извини. У меня есть своя версия, подтвержденная фактами. Документально подтвержденная!

— Да ну! — Николай Данилович иронично улыбнулся.

— Смейся, смейся, гробокопатель несчастный! — разозлился пан Юлиуш. — Посмотрим, как ты будешь скалить зубы, когда я открою тебе нашу фамильную тайну. Только дай мне слово, во-первых, что никому об этом не расскажешь, а во-вторых, составишь мне в поисках компанию. Никому другому, кроме тебя, я довериться не могу. Ты человек чести.

Тут пан доктор бросил выразительный взгляд на Глеба, который откровенно скучал. Тихомиров-старший понял его безмолвный намек и сказал:

— Тогда милости прошу в мой кабинет. Насчет слова — считай, что я уже его дал. Тихомировы никогда не были замечены в бесчестье и никогда не нарушали клятв. А ты, Глебушка, убери со стола…

Старики-разбойники, как мысленно обозвал их Глеб, удалились. Быстро перетащив грязные вилки-тарелки на кухню, Тихомиров-младший поспешил в свой кабинет. Там он включил монитор и миниатюрную видеокамеру, которая находилась в отцовском кабинете. Такие камеры установили в тех помещениях дома, где находились ценности: в весьма просторной гостиной, которая была похожа на выставочный зал ювелирного искусства и живописи средних веков, в кабинетах Николая Даниловича и Глеба, а также в подвале, возле сейфов с очень дорогими историческими раритетами, которые Тихомировы не показывали даже друзьям.

Говорил пан доктор:

— … Князь Николай-Христофор Радзивилл Сиротка в 1582–1584 годах по обету, данному из-за слабости здоровья, совершил паломничество по святым местам Палестины и Египта. Результатом долгого и небезопасного путешествия стали дневниковые записи, которые он вел на родном для него польском языке. Однако, вернувшись в Несвиж* (с начала шестнадцатого века это был центр владений рода Радзивиллов), записи свои князь почему-то сразу не обнародовал. «Путешествие, или Похождение в землю Святую князя Николая Радзивилла», издали отдельной книгой лишь в 1611 году. В дальнейшем это издание легло в основу многочисленных переводов на польский, немецкий, французский языки и, кстати, двух переводов на русский язык.

— Мне это известно, — сказал Николай Данилович.

— Не сомневаюсь. Но есть странные нюансы в этой истории. «Путешествием» на Руси интересовались многие светские люди и особенно высшее духовенство. Среди последних были наиболее образованные представители своего времени — Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев, Афанасий Холмогорский, Димитрий Ростовский, а с именем Евфимия Чудовского связано создание одной из редакций этого исторического памятника.

— Это понятно. «Путешествие» написано живым языком, интересно по содержанию и не пестрит дурацкими выдумками, как у некоторых ходоков «за три моря». Книгу Радзивилла отличает наблюдательность, фактографическое богатство и авторская установка на объективность. Дай-ка вспомню… — Тихомиров-старший наморщил лоб, поднял глаза к потолку, словно там появился видимый только ему текст, и продекламировал цитату: — «Гисторики, поистине, далныя пути восприимати обыкоша, дабы стран положение, языком нравы и прочыя вещи описали; но аз путешествование мое вин ради иных обаче восприял, яко нижее сего покажется, чего ради подобием историком к тебе писати не буду». Кажется, так.

— Удивительно, но память у тебя прежняя. Восхищен.

— Не льсти мне. Это совсем не так. Старею… Просто совпадение. Полгода назад я писал статью в журнал и мне пришлось перечитать сочинение князя Радзивилла.

— И все равно ты дока в истории и археологии, каких уже мало. Уходит старая школа… — Пан Юлиуш тяжело вздохнул. — Так вот, из записей князя почему-то исчезли несколько последних страниц. Скорее всего он сам их и выдрал. Но почему?

— Почему? — эхом повтори Николай Данилович.