Когда Свистунов и его спутник догнали их, то увидели, что это Галкина в сопровождении двух мужчин. Перейдя на другую сторону, Свистунов остановился.

— Вот что, — сказал он своему напарнику, — ты беги в Чека, тут дело нечисто, а я пойду за ними.

Николай Свистунов работал в ЧК восьмой месяц, уже год был в партии и поэтому считался опытным сотрудником. Несмотря на то что на улице в тот час было очень мало прохожих, он сумел проводить Галкину и ее спутников до бывшей квартиры Бахарева. Анна Семеновна одна зашла в дом, а двое мужчин, сопровождавших ее, — Свистунов не успел их как следует рассмотреть — постояли на перекрестке, попрощались и… разошлись в разные стороны. Пока Николай решал, за кем из них пойти, оба они как в воду канули.

— Ты хоть там по улице не метался? — спросил его Воронов, когда Свистунов доложил о результатах. — Ну, ладно! Пойдешь завтра на базар к Косте, может быть, он кое-что знает.

Зявкин, узнав о случившемся, потер ладонью щеку, как делал всегда, когда был взволнован:

— Ну, теперь держись, ребята! — сказал он. — Теперь главное начнется. Ясное дело — они взяли его к себе, иначе зачем бы здесь была мадам Галкина?

— Интересно бы знать, насколько они не доверяют ему? — задумчиво произнес Николаев. — Впрочем, в его активе уже кое-что есть. Спасение Филатова — раз, поездка к Говорухину — два. Людей у них в обрез. Короче, посмотрим. Я на Бориса очень надеюсь.

— Надо бы ему помочь. — Зявкин покрутил ручку телефона. — Воронова ко мне пришлите, пожалуйста. Если не возражаешь, Николай Николаевич, — продолжил он, — я дам ход комбинации с Поповым.

— Разумно, — ответил Николаев.

Через день, открыв на стук утром дверь, Вера увидела перед собой есаула Филатова.

— Борис Александрович дома? — осведомился он.

Вере не пришлось притворяться, она действительно была взволнована.

— Позавчера пошли провожать барышню, велели дверь не запирать, и вот до сих пор нет. Не знаю, что и думать. Время такое… Спаси нас, господи, — сказала Вера и приложила платок к глазам. «Он действительно не знает или прикидывается?» — подумала она.

Но Филатов, кажется, был изумлен искренне.

— Барышня была здесь одна? — спросил есаул. — Позавчера?.. Вы не волнуйтесь, любезная, я постараюсь все выяснить.

После его ухода Вера немедленно отправилась на рынок.

А тем временем между есаулом и Анечкой Галкиной разыгралась бурная сцена.

— Это близко к предательству, — говорил Филатов, крупными шагами меряя маленькую комнатку. — Ты ходишь к нему, я не знаю зачем, да и не хочу знать! Но когда с твоей помощью его заманивают в ловушку, это уже касается дела, и ты не имела права скрывать! Хорошо же ты платишь мне за все то… — Есаул остановился.

Галкина в углу тихо плакала.

— Он меня убьет, — сказал она сквозь слезы.

— Кто?

— Новохатко.

Есаул ничего не ответил. Он чувствовал себя прескверно. Его озадачило, почему Новохатко, обычно доверявший ему и даже побаивавшийся его, на этот раз ничего не сказал о Бахареве. Что он намерен делать с ним? В конечном счете наплевать, но Филатов внутренне чувствовал, что его судьба связана теперь с судьбой корнета. Так или иначе, он должен держать теперь его сторону.

— Черт знает что! — воскликнул есаул. — Так не поступают порядочные женщины!

Он ушел, громко хлопнув дверью.

На улице его охватила злоба и жестокая тоска. Собственно говоря, в ту секунду, когда захлопнулась за ним дверь, он понял, что идти ему некуда. После побега в штабе на него смотрят с подозрением. Филатов был уверен, что всему виной эта сволочь поручик Милашевский. Он подозревал, что тот, устроившись адъютантом при штабе, греет руки возле денег, поступавших на нужды организации из-за границы от церковных кругов и в виде добровольных пожертвований.

Что делать? Уйти в отряд? Но там придется поступить под начало Говорухина. К полковнику Назарову? Еще неизвестно, как встретят без рекомендации штаба. Нет, хочешь не хочешь, а вернешься к этой истеричке. Она, конечно, сейчас уже нанюхалась эфира, и все тут. Господи, а ведь до десанта остается всего месяц…

Он вышел на бульвар, прошелся из конца в конец несколько раз и вдруг увидел, как от штаба Северо-Кавказского военного округа отъехали два всадника. Первый на гнедом дончаке, уверенно сдерживая горячего коня, пересек площадь, и есаул узнал в нем командарма Первой Конной Буденного. Задний — видимо, адъютант — несколько отстал.

Филатов, чувствуя, как холодеет спина и теплой сталью вдавливается в живот засунутый изнутри за пояс брюк бахаревский пистолет, пошел навстречу.

«Будут знать есаула Филатова, — неслось у него в голове. Всадник приближался. — Только бы не промахнуться. Вот сейчас…»

— Извините, гражданин, где тут будет Малая Садовая, — услышал он внезапно. Рядом с ним стоял высокий франтоватый малый развязного вида, в кожаных, вишневого цвета крагах.

— Что? — спросил есаул.

— Я говорю, где Малая Садовая?

— Вот она, рядом.

— Ага, вот спасибо, второй час ищу. — Малый нагло, как показалось есаулу, улыбнулся и сказал: — Закурить не желаете?

— Иди своей дорогой, — буркнул Филатов. Цокот копыт уже терялся где-то в улицах.

Он вернулся обратно на бульвар. Сел на скамью. Там, почти не двигаясь, тупо глядя в одну точку, он просидел больше часа.