Шрифт:
Новохатко давно узнал про это, но помалкивал, приберегая козырь для решительного момента. Теперь, по его расчету, такой момент наступил, и он подробно рассказал обо всем есаулу.
Филатов был возмущен до крайности.
— Это низость! — воскликнул он, вышагивая по комнате. — В то время когда все мы ежеминутно рискуем головой, они думают о корысти. Никакого суда они не достойны. Я сам прибью их как собак!
— Ну зачем же вам рисковать! — Новохатко спокойно налил себе чаю. — Я уж сговорился, как это сделать. Все будет тихо и аккуратно.
— С кем же это вы сговорились?
— Да с вашим корнетом! Не возражаете?
ОТСТАВНОЙ УЧИТЕЛЬ
Беспокойная и душная июльская ночь наваливалась на Ростов. Зажглись в черном небе холодные, безучастные к земному пеклу звезды, осела на пожелтевшие листья и траву тонкая летучая пыль, весь день носившаяся в воздухе и проникавшая всюду.
В небольшой комнате домика на окраине города окна были снаружи закрыты деревянными ставнями, а изнутри вдобавок еще занавешены старыми одеялами. У письменного стола, освещенного керосиновой лампой «молния» с абажуром красной меди, сидел старик с коротко подстриженной щеткой седых волос. Он что-то писал, изредка останавливаясь и вздергивая вверх голову, и от этого ярко на секунду вспыхивали стекла пенсне на его тонком орлином носу. Одет он был в легкий полотняный пиджачок и просторные серые брюки, То и другое было тщательно выглажено. На ногах, несмотря на жару, толстые грубошерстные носки.
Со стороны можно было подумать, что это трудится над дневниками своих учеников добросовестный и строгий учитель-холостяк. Впрочем, и по документам аккуратный старичок значился отставным учителем Константином Ивановичем Кубаревым, проживающим здесь, в Нахичевани, вместе со своим родственником гражданином Лаухиным.
Перо старика быстро бежало по бумаге — плотному листу, вырванному из конторской купеческой книги. На переплетение красных и синих линеек ложились ровные строки угловатых букв. Они выстраивались словно солдаты хорошо подобранной команды:
«Ввиду продолжающих поступать сведений о новых формированиях отрядов и частей по штабу «Армии спасения России» и также ввиду недостаточной осведомленности этих частей и слабой между ними связи сим предлагаю:
1. Все формирования производить с сохранением служебной военной тайны.
2. Всем начальникам отрядов всеми им доступными мерами озаботиться установлением связи друг с другом.
3. Начальники формирующихся и уже готовых к выступлению отрядов сносятся с Ростовским центральным управлением лично или при посредстве для этого назначенных офицеров связи, кои должны быть лично известны начальникам отрядов.
4. Оружие, снаряжение и предметы путевого довольствия в первое время заготавливаются своими средствами и по возможности в местах формирования и расположения отрядов.
5. Моментом и сигналом общей боевой готовности назна…»
Перо прекратило свой бег. Несколько секунд настороженно повисло над незаконченной строкой. Из передней слышался стук в наружную дверь. Старик неторопливо взял недописанный лист и, открыв в толстой верхней доске стола потайную дверцу, спрятал его внутрь.
— Степан, — позвал он сильным с хрипотцой голосом. В приоткрытую дверь всунулась усатая физиономия. — Пойди посмотри, кто там.
В передней послышалась какая-то возня, приглушенный голос. Старик встал, обнаружив свой высокий рост, и легко шагнул к стоявшей в той же комнате кровати. Он выхватил из-под подушки новый вороненый маузер и, сунув его под пиджак, сел на постель. В тот же самый момент дверь открылась, и в ней появился Беленков. Он едва стоял на ногах, одежда на нем была изорвана и испачкана землей.
Хозяин комнаты встал ему навстречу.
— Боже, что с вами, Александр Игнатьевич? — спросил он.
— Только что, — выдохнул Беленков, — убит поручик Милашевский! Ради бога, воды! Мне пришлось бежать…
Старик и усатый Степан молча смотрели на гостя, не двигаясь с места. Беленков переводил взгляд с одного на другого, силясь понять причину их молчания. Наконец он понял.
— Нет, нет, ваше превосходительство, я никого не привел за собой. Это исключено. Вообще это нелепый случай…
Тогда первым сдвинулся с места хозяин комнаты, он подошел к столу, пододвинул стул для Беленкова и потом сел сам.
— Дай воды, Степан, — сказал он. — Докладывайте, полковник.
Беленков жадно выпил почти ковш теплой воды, не успевшей еще остыть после дневного зноя.
— Убили Милашевского, — повторил он, — тело бросили в Дон на моих глазах, мне чудом удалось спастись.
— Нельзя ли по порядку? Кто убил, зачем вы здесь?
Беленков снова отхлебнул глоток воды из ковша. Он понемногу начал овладевать собой.
— Убили бандиты. Нас пытались ограбить здесь недалеко, в Балабановской роще. Под вечер мы встретились там с поручиком. Он должен был передать мне ваш приказ для Назарова. Разговор у нас затянулся. Поручик все сетовал на ваши финансовые затруднения.
— Я его на это не уполномочивал, — сухо сказал старик.
— Поверьте мне, Константин Эрастович, я так и подумал… мы заспорили… и вот…
Беленков снова потянулся к ковшу.
— Их было человек восемь или десять, — продолжал он. — Сначала они потребовали у нас деньги, потом сорвали с меня пиджак. Милашевский стал сопротивляться. Меня свалили на землю, я отполз в кусты. Было уже темно, и я не видел, что там происходит. Слышал только удары. Потом кто-то сказал: ну, этот готов. Я слышал, как они бросили тело в воду… Боже мой! — Полковник закрыл лицо грязной рукой.