Одновременно с этим второй мужчина подбирает стакан Лены. Снимает с плеч рюкзак и засовывает оба стакана внутрь. Достает два новых стакана из застекленного шкафа, наливает в каждый немного водки и прижимает пальцы Лены к одному стакану, а пальцы худого мужчины к другому. На это у него уходит всего несколько секунд, пока он не удостоверяется, что отпечатки пальцев остались на стекле.

Потом он ставит стакан с отпечатками пальцев Лены на пол рядом с ней, а второй стакан с отпечатками пальцев худого мужчины бросает на уже мокрое сиденье дивана. Снова берется за рюкзак и достает оттуда белую тряпку, запечатанную в пластиковый пакет, закрывающийся на молнию. Тщательно вытирает тканью бутылку с водкой сверху донизу, потом несет ее к Лене и с помощью своего товарища прикладывает бессильную руку девушки к бутылке в нескольких местах, оставляя на стекле множество отпечатков ее пальцев. Когда это сделано, он ставит бутылку обратно на шкаф, а тряпку убирает в закрывающийся пластиковый пакет. Потом берет белый пакет, в котором была бутылка, трясет его, пока оттуда не вываливается и не падает на шкаф чек за водку, после чего убирает оба пакета в свой рюкзак.

Далее он занимает позицию позади дивана. Берет своей обтянутой перчаткой рукой тощего за нижнюю челюсть и поворачивает ему голову, открывая шею.

Первый мужчина отходит от Лены, по-прежнему держа в руках пузырек и шприц. Ставит пузырек на застекленный шкаф рядом с бутылкой водки, встряхивает шприц, щелкает по нему пальцем, расслабляет руки и кивает своему товарищу.

Далее происходит нечто, что они явно хорошо отрепетировали заранее. Эту процедуру они проводят очень быстро и четко. Более молодой вонзает иглу шприца в шею мужчины и давит на поршень. Потом извлекает иглу, и оба они отступают в сторону.

Снадобье оказывает очень быстрое и очень неприятное воздействие. Худой мужчина так и не приходит в себя. Его глаза не открываются. Но тело начинает дергаться и изгибаться, он бьет и сучит ногами, словно сражается с кем-то во сне. Его спина круто выгибается, грудь вздымается. Мужчина мотает головой из стороны в сторону, и дреды колотят его по лицу. Горло раздувается, губы растягиваются, обнажая зубы. Кожа краснеет. И очень скоро у него начинаются судороги, тело ритмично и конвульсивно дергается, изо рта ползет пена. И наконец, в 7 минут 02 секунды, судя по отсчету времени, он окончательно перестает шевелиться.

Обоих мужчин вовсе не беспокоят его мучения. Старший осматривает всю поверхность пола, проверяя, не забыли ли они чего, а его младший товарищ в это время относит пузырек и шприц к Лене. Очень аккуратно вставляет пузырек в левую руку девушки и зажимает его в ее ладони. Берет Лену за указательный палец и прижимает к пузырьку его подушечку. Потом поднимает ее правую руку и повторяет ту же операцию со шприцем, сильно прижимая ее большой палец к поршню. Удовлетворенный результатами своих трудов, забирает шприц и пузырек и уносит их куда-то, выйдя из кадра. И возвращается секунд через двадцать с пустыми руками.

Визитеры в последний раз осматривают комнату, удостоверяются, что Лена по-прежнему дышит. После чего исчезают из кадра – насовсем.

Фильм продолжается еще шесть секунд, в течение которых и Лена, и худой мужчина лежат совершенно неподвижно.

Я откинулся назад от ноутбука. И перевел дыхание.

– Ну что ж, – с трудом выговорил я. – Я их всех узнал, за исключением этого костлявого малого.

Ребекка сидела, отвернув лицо от меня и глядя в свое боковое окно. Потом поднесла руку ко рту. Воцарилось долгое молчание.

– Это Алекс Тайлер, – в конце концов произнесла она каким-то придушенным голосом.

Я так и предполагал. Погибший парень Лены. Борец за экологию.

– Слушай, я ведь не сошел с ума, а? – сказал я. – То, что мы сейчас видели, это ведь убийство, не так ли?

Ребекка кивнула, по-прежнему глядя в окно.

– И не просто убийство, – сказала она отсутствующим тоном. – А еще и преднамеренная подстава. Кто эти мужчины?

– Более молодой – фальшивый фельдшер.

– А старший?

– Старший – это тот, кто навалился на меня в спортивном центре. Тот, который утверждал, что работает в службе безопасности.

– Значит, ничего удивительного в том, что он требовал, чтобы ты отдал ему эту флешку.

– Точно, ничего удивительного.

– Они работали в одной команде. – Ребекка была вся какая-то странным образом отрешенная от происходящего. Прямо как робот. Это ощущение усиливалось еще и тем, что слова она произносила болезненно медленно, то и дело хватая ртом воздух и хлюпая при этом, а ее разбитый нос здорово мешал ей говорить, превращая издаваемые ею звуки в нечто малопонятное. – Они вместе убили Алекса Тайлера и подставили Лену, чтобы она выглядела как его убийца. А потом вместе похитили Лену из этого коттеджа.

– И что из этого следует?

– А то, что они действуют по определенному плану. А теперь молодой мертв. Но разумно будет предположить, что этот мужик из спортцентра имел прямое отношение к тому, что произошло в доме Тир.

Ребекка повернулась ко мне. Я попытался поймать ее взгляд, несмотря на все эти опухоли и ссадины на лице. Мне показалось, что ее живые карие глаза пульсируют.

– А Лора? – спросил я, стараясь унять дрожь в голосе.

– Как мне представляется, она вышла из комнаты до того, как туда ворвались эти мужики.