– Дверь в кухню от вас слева. Там шнур выключателя висит.

Ребекка подняла руку, ухватилась за створку ворот и опустила ее вниз. Когда между створкой и полом осталась щель высотой до колена, женщина высунулась наружу.

– Думаю, я и сама смогла бы со всем этим справиться, – заявила она.

Дверь с грохотом опустилась. Я погладил поврежденную руку и потопал каблуком по земле.

– Рокки! – позвал я пса. От этого усилия заболело под ребрами. – Рокки!

Я знаю свою собаку. Знаю, что сразу Рокки ни за что не придет. Это его первая вылазка на природу за много дней, и он уж как следует ею воспользуется и насладится.

Некоторое время я размышлял, куда пес мог отправиться. Я видел, как он проскользнул в ворота и побежал к коттеджу. Но когда Ребекка начала фотографировать, я уже за ним не следил, но отметил, что он еще крутится поблизости.

Я прошел за гараж, к баку с горючим. Трава тут доходила мне до бедер, она была вся засыпана цветочной пыльцой и заляпана пенистыми «кукушкиными слюнками». И жуков тут полно. Клещей и клопов. Не помню, когда я в последний раз обрабатывал шкуру Рокки каким-нибудь репеллентом. Так что теперь он имеет все шансы собрать на себя целую колонию новых друзей.

Едва протоптанная тропинка уходила сквозь заросли травы куда-то вправо. Видимо, ее протоптал Рокки, и она вела в задний угол сада, где проволочная ограда валялась на земле, придавленная ветками подступавших вплотную деревьев. Я пошел вброд через заросли травы. Перешагнул через ограду.

– Рокки!

И услышал лай. Откуда-то спереди.

– Рокки!

И снова лай в ответ.

Я отпихнул в сторону нависающие ветки, содрал с лица паутину. Побеги ежевики путались у меня в ногах, мешая идти, цеплялись за материю штанов и перевязи. Я перешагивал через канавки и заросли вереска, и ноги тонули в толстом слое гниющих сосновых иголок.

Лай Рокки теперь звучал громче. Я прищурился, всматриваясь в щели между стволами деревьев, пока не заметил промельк светлой шерсти. Пес так яростно лаял, что его передние лапы подпрыгивали, отрываясь от земли.

– В чем дело? – спросил я. – Что стряслось, мальчик?

Рокки не ответил. Он просто продолжал лаять. А потом присел и зарычал. И снова залаял.

Я перебрался через упавший ствол и ухватил пса за ошейник. Он гавкнул еще раз, словно точку поставил в конце предложения, сунул нос мне в ладонь и фыркнул.

Вот тогда я в первый раз услышал звон. Низкий, гудящий звон. Долгий и настойчивый. Потом звук повторился. И снова повторился.

Я осмотрел землю рядом и заметил синеватый блеск. Мобильный телефон! Я поднял его, и тут звон прекратился. На экране появилось сообщение.

«64 непринятых звонка».

Я поднял глаза на кроны деревьев, сквозь которые просачивались тонкие иглы света. Потом отступил назад и тут почувствовал, как что-то хрустнуло у меня под подошвой. Я поднял ногу, ожидая увидеть сухую ветку. Но там лежало нечто совсем другое.

Растоптанные солнечные очки с зеркальными стеклами.

Траулер мотало и бросало, волны били в корпус, поднимая судно высоко в воздух, удерживая его там секунду в подвешенном состоянии, а потом швыряя обратно вниз. Мензер стонал и сжимал свою лысую голову. Из него был скверный моряк. Никогда море не сулило ему ничего хорошего. Нужно подлечиться. Двойной порцией. Но мысль о том, чтобы добавить что-то к уже бунтующему содержимому желудка, совершенно непереносима.

Вот он и решился на компромисс. Принял пилюлю. Запил водой. И все надеялся, что это поможет.

Каюта наклонилась вправо. Мензер выглянул в залитый дождем иллюминатор, поглядел на взбаламученный горизонт. Это, по идее, должно было облегчить его состояние. Но сделалось только хуже.

Мензер услыхал шаги – тяжелый грохот по металлу палубы. Это оказался Кларк. Он взбирался по трапу, соединяющему рулевую рубку с лабиринтом проходов и кают под палубой. Кларк наконец переоделся. Выбросил фельдшерский комбез и надел рабочие штаны и куртку из овчины, словно собрался путешествовать.

– Эй там!

Кларк думал, что выглядит забавно. Раскачивался из стороны в сторону, раскинув руки в стороны, перепрыгивал с ноги на ногу, изгибался, словно напор волн кидает его от переборки к переборке. Его щеки раздувались. Он прикрыл рот и звучно рыгнул.

– Сделай перерыв, – сказал ему Мензер.

Кларк откалывал такие номера с того момента, когда они вышли из гавани Пила на западном берегу острова, со всеми их вариациями. Это быстро надоело.

– Извини, только это ж жутко забавно! – Кларк опустил руки на ляжки и уставился на Мензера так, словно тот был животным в зоопарке. – Это все твой айкью! Твой собственный айкью! Обидела тебя мать-природа! Это ж надо иметь такое чувствительное брюхо! – Он улыбнулся совершенно безумной улыбкой. И снова начал раскачиваться. – Что ж ты не принял свои таблетки еще до того, как мы отчалили? Эх ты, интеллектуал! А я-то думал, у тебя хватит ума это сделать.