Меня сводило с ума то, что я находился внутри нее снова. Это ощущалось так, словно ее сладкое, тугое тело было создано специально для меня. Я хотел трахать и обладать ей.

— Скажи мне, что ты хочешь меня. И только меня, — произнес я, находясь в этот момент явно не в своем уме.

Я понял, что она близко, чтобы кончить. Ее мышцы сжались вокруг меня, и она задрожала.

— Я хочу только тебя. Я, вообще, хочу только тебя.

Она произнесла эти слова так, что я ей поверил. Меня залихорадило, и я стал вбиваться в нее еще более безжалостно, подводя нас обоих к краю.

— Джеймс,— воскликнула она. — Джеймс —

Мое имя, сорвавшееся с ее губ, было именно тем, что мне было необходимо услышать. Я почувствовал, что полностью теряю контроль над собой. Я жестко вошел в нее, мои бедра все еще толкались в нее, когда она вскрикнула и задрожала подо мной. Я вдалбливался в нее снова и снова, пока мой оргазм не настиг меня, и я не излился в нее полностью.

Она вернулась

Она вернулась потому, что я платил ей.

Но все-таки она вернулась.

Я прижал ее к себе, заставляя себя перестать думать, и не желая выпускать ее из своих объятий.

Глава 6

Одри

Всю оставшуюся часть дня мы провели вместе с ним в постели. «Рэд Сокс», несмотря на слабую игру, все-таки сумели выиграть матч. Теперь я знала, в каких я отношениях с Джеймсом, хотя и чувствовала себя так, словно этим утром мое сердце разбилось из-за него, но его неуклюжие объяснения о своих чувствах, позволили собрать его по кусочкам в единое целое, а затем, и растопить лед.

Он был Джоном, но он был лучшим из всех Джонов. Он овладевал мной так, словно до него я никогда в жизни не трахалась. К тому же я собиралась заработать достаточно денег, чтобы обеспечить безопасность Томми в «Новых Горизонтах» на ближайшее будущее, и кое-что еще бы и осталось. У меня оставалось еще девять дней, которые я должна провести с Джеймсом, девять дней роскоши и удовольствия.

В теории я должна была бездельничать и расслабляться, подсчитывая свои денежки и оргазмы. На практике же я чувствовала, как мое сердце снова разрывалось на части. И на этот раз, все деньги Джеймса и все его сексуальное умение не смогли бы собрать их вместе.

Пока я одевалась для вечера, а Джеймс принимал душ, ко мне неожиданно пришло осознание, что я влюбилась в него. И это понимание привело меня в состояние оцепенения, что прямо затошнило от ужаса. Он должен был быть для меня только работой, которая продлится еще одну неделю, а я, как дура, влюбилась в него. Я взглянула на себя в зеркало и рассмеялась.

«Я точно знаю, как сделать мудрый и правильный выбор», — подумала я с сарказмом. Этого стоило ожидать. Этого никогда не должно было случиться, но я все-таки умудрилась влюбиться. Но это так характерно для Одри Рейнольдс.

Но не только это. У меня, наконец-то, появятся деньги, чтобы решить проблемы и получить все те вещи, о которых мечтала, но я теперь даже не смогу насладиться этим в полной мере. Потому что я влюбилась в Джеймса Престона, а он расстанется со мной на следующей неделе, и моя жизнь будет разрушена навсегда.

«Поздравляю, Одри».

Мой телефон запищал, и я встала, чтобы посмотреть, кто мне написал. Это было сообщение от моей матери. Дерьмо. Хуже некуда, если моя мать начинала меня искать, то она либо хотела от меня денег, либо попала в беду. Но я хотела убедиться, что ничего не случилось плохого с Томми, поэтому и перезвонила ей.

— Одри, — ответила она сразу.

— Все в порядке? — спросила я, не потрудившись даже поздороваться с ней.

— Нет, не все в порядке, — Я чуть раньше попала в ДТП (прим. Дорожно-транспортное происшествие) и разбила «Сентру» (прим. Модель автомобильной марки «Nissan»).

— Со всеми все в порядке? — спросила я, подразумевая: «была ли ты пьяна и не убила ли ты кого-нибудь».

— Со мной все в порядке, — сказала она. — Я просто выехала на обочину и врезалась в строительные материалы, которые тупые рабочие оставили там. Можешь себе это представить? Они просто оставили трубы из бетона и отбойные молотки и другое свое дерьмо на обочине. Это по их вине разбилась моя машина!

— Ну, они же лежали в стороне от дороги, мам. Не на дороге же.

Я вздохнула. У моей матери всегда были проблемы, в которых был виноват кто-то другой, но только не она сама. Я не думаю, что когда-нибудь услышу, как она признает свою ответственность за то, что не так пошло в ее жизни.

— А где же машина? — спросила я.

— Я оставила ее там.

— Где ты?

— В баре, — сказала она.

Ну, конечно, она была в баре. Я знала свою мать. Она сейчас выпьет несколько коктейлей, а потом скажет копам, что была в баре и выпила после того, как разбила машину. Они никогда не смогут доказать, что она выпила прежде, чем сесть за руль, хотя будут подозревать, что это было именно так. Копы хорошо знали мою мать, и моя мать хорошо знала копов.