— Да, ладно, — сказал я и пожал плечами, не озадачивая себя проблемами своей матери и не задумываясь по поводу ее внимания.

— Ты не должен был говорить, что я твоя девушка, — сказала она.

Играя с ее волосами, предварительно убрав их с лица Одри, я наблюдал за тем, как ее шея стала покрываться густым румянцем.

— Ага, сказал.

— Ты, не должен был.

— Одри, — произнес я и подождал, пока она повернулась и взглянула на меня. — Я плачу тебе не только за то, чтобы ты вела себя как моя подруга, но я также хочу и озвучить это. Так что давай оставим это, ладно?

— Хорошо, — пробормотала она и посмотрела в окно.

— Ты собираешься рассказать мне о том телефонном звонке?

Она вздохнула.

— Честно говоря, я бы не хотела посвящать тебя в это.

— Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, в чем проблема.

— Все нормально. Это не твоя проблема, а моя. Я разберусь с ней сама.

Она достала свой телефон и посмотрела на него.

— Ой, у меня голосовое сообщение, — сказала она печально. — Я должна его прослушать.

Она где-то с минуту молча слушала сообщение, и все это время ее брови были нахмурены. Когда она, наконец, опустила телефон, ее лицо было бледным.

— Что такое? — спросил я.

— Как ты думаешь, Кай сможет отвезти меня в одно место после этого мероприятия? Мне нужно кое с чем разобраться, — спросила она тихо.

— Конечно, я тоже поеду.

Она посмотрела на меня, и ее лицо стало покрываться красными пятнами.

— Нет, Джеймс. Пожалуйста. Ты видел достаточно. Позволь мне разобраться с этим самой.

— Это парень? — спросил я, и почувствовал, как внутри меня закипает злость.

— Нет, — сказала она, качая головой. — Если бы.

— Тогда что?

Я сам был удивлен тем, что в моем голосе промелькнули нотки отчаяния. Я хотел, чтобы она перестала упрямиться и поделилась со мной своими бедами.

Одри вздохнула.

— Это моя мать, Джеймс. Она создала мне проблему, и мне нужно увидеться с ней сегодня вечером.

Я почувствовал внутри себя легкость из-за того, что это был вовсе никакой не парень. Я вздохнул с облегчением, потому что она открылась мне, и мой гнев тут же улетучился.

— Хорошо, — сказал я. — Я пойду с тобой.

По какой-то необъяснимой причине Коул, чем-то напоминавший сейчас кошку, которая только что съела канарейку, оказался в том же баре, что и мы.

— Я тебя не приглашал сюда, — сказал я, хлопая его по спине. — Но мне все равно приятно тебя видеть.

— Тод написал мне, — сказал Коул. — Он попросил, чтобы я приехал, когда бы смог. Он хотел сделать вам приятное.

— О, как мило, — сказал я и недоверчиво посмотрел на него. — Ты выглядишь более самодовольным, чем обычно, — сказал я, убедившись, что Одри находилась в безопасности позади меня.

— Это почему же? — спросил Коул, улыбнувшись мне. — Наверное, из-за этого.

Коул указал на женщину, пробиравшуюся к нам. Она шла, быстро нанося блеск для губ, а ее кудри и грудь подпрыгивали в такт шагам.

Это была Дженни.

— О, Господи, твою мать! — закричала Дженни, увидев Одри.

Она практически сбила меня с ног, чтобы добраться до нее.

— Ура! — завопила она, заключив Одри в объятия, и подпрыгивая то вверх, то вниз. — Ты помогла мне получить миллиардера! Я так чертовски взволнована!

— О, Иисус, — сказал я Коулу. — Ты же не сделал этого.

— Да. Сделал. Ха, Господи, твою мать. Сделал, — сказал он, и при этом выглядел очень довольный собой. — Я собираюсь жениться на этой девушке. У нее рот как—

— Коул, — прервал я его. — Моя мать находится в трех метрах от нас. Пожалуйста.

— Мне не было необходимости заканчивать предложение, как ни крути, — сказал Коул, наблюдая за Дженни. — Ты понимаешь, что я имею в виду.

Я вздохнул.

— Могу догадаться.

Мы стояли и смотрели за тем, как девушки возбужденно разговаривали друг с другом.

— Ты сам рекомендовал мне позвонить ей, — напомнил мне Коул.

— Я уж точно не рекомендовал тебе, приводить эскорт на предсвадебные мероприятия моего брата, — сказал я.

Он поднял бровь.

— Кто бы говорил, братан.

Я свирепо посмотрел на него. Я не хотел говорить об этом.

— Купи мне выпивку. Мне она необходима, — сказал я.

Он подал знак бармену.

— Я рад, что ты здесь, и что Дженни обслуживает тебя. Но мне нужно защитить Одри. Никто кроме тебя не знает правду. Все должно оставаться так, как есть.