Так же, Саманта отвоевала для меня право покидать комнату, и особняк стал целиком в нашем с ней распоряжении. Правда, изучать его интересно было лишь первые полдня. Как я и ожидала, в доме было все то, что так любят люди с деньгами. Библиотека, бильярдная, бассейн, а точнее два, летний и зимний. Так же была столовая, кабинет хозяина, комнаты для прислуги, множество спален и даже кальянная! Еще я обнаружила комнату-кинотеатр, гостиная была по совместительству залом для проведения торжеств, даже бар имелся. Такой дом был мечтой многих, но не моей. Слишком большой и пустой. Мимо же двери, ведущей в подвал, я чуть ли не пробегала, ощущая холодок по спине.

Завтракать, обедать и ужинать мы с Самантой стали в столовой. Она говорила, что давно хотела делать это именно тут, да все компании не было. Иногда к нам присоединялся и Адриан, но к счастью, нечасто. В основном, он отсутствовал в это время, занятый какими-то своими делами.

А когда присутствовал, продолжалось наше с ним противостояние. Да, он перестал мне грубить, перестал запугивать и применять какое-либо насилие, но вот не получалось у меня хорошо к нему относится. Стоило ему только начать разговор, как вопреки всем логике и здравому смыслу я начинала язвить, изворачивая на свой лад почти каждое его предложение. Это не очень разумно, я знаю, но желание хоть как-то задеть его и испортить ему настроение, слишком сильно.

Но во всем этом был и свой плюс. Примириться с ним, и уж тем более простить мужчину у меня ни как не получалось, все та же ядовитая ненависть отравляла душу, но я, хотя-бы, перестала обливаться холодным потом всякий раз, как только услышу где-то его голос.

Как я уже говорила, он перестал применять по отношению ко мне насилие и даже неоднократно пытался наладить контакт. Правда, абсолютно безрезультатно. Я на корню пресекала все его попытки пустить пыль в глаза или залезть в душу. И вот, наконец, он перестал докучать мне своим вниманием. Мне бы радоваться, но горький опыт требовал держать ухо в остро.

Время шло, и я, наконец, начала верить, что он бросил свою затею, стать мне другом. Это просто нелепо. Не могу я дружить с тем, кого так ненавижу и презираю. Но как ни странно, без этих назойливых попыток втереться в доверие, мне стало как-то скучно и одиноко. Но вместе с тем, это вселяло надежду, что возможно придет день, когда он, наконец, скажет мне — «ты свободна».

По телевизору шло какое-то глупое телешоу, время был первый час ночи, и я было уже начала дремать, как услышала грохот за стеной. Что, мать вашу, он там делает?

Этот гад поселил меня в спальне по соседству со своей, по сути нас разделяла лишь стена, но мне было грех жаловаться, соседом он был тихим.

Вскоре, опять послышался грохот, а следом заливистый женский смех. Он там с женщиной?! А впрочем, мне не все ли равно?

Может, конечно, мне и плевать на него, и то, кого он трахает, но только, пока это не мешает мне спать. Больше часа я слушала стоны, граничащие с криками, возгласы, о том, какой он хороший любовник. И когда я уже выдохнула свободно, думая, что все, наконец, прекратилось, и начала дремать, послышался ритмичный стук какого-то предмета о стену и снова долбанные стоны.

Опять?! Он издевается? Я спать хочу!

Желание, пойти и устроить разнос, было огромным, но я решила — не пойду. А то подумает своей извращенной башкой что-нибудь не то, с него ведь станется. Такую вот «музыку» я слушала еще добрых пару часов. Слова его пассии — «милый, ты просто животное» были в точку. Действительно, животное, кролик блядь, чтоб его! Хоть бы у него член отсох после такого!

Встав на утро абсолютно не выспавшейся и разбитой, я ощутила нестерпимое желание запустить в его брюнетистую голову что-нибудь потяжелее, увидев его утром на кухне.

— Доброе утро, — выглядел он более чем бодрым. — Как спалось?

— А знаешь, не очень, — огрызнулась я, — всю ночь за стенкой что-то трахало.

— Ревнуешь? — самодовольно ухмыльнулся мужчина.

— Кого? — я вытаращила глаза от изумления. — Тебя что ли?

Ситуацию спасла своим появлением Саманта. Этот козел ушел с кухни, и я, спокойно выдохнув, смогла, наконец, выпить свой кофе. Войдя в гостиную, я увидела, как Адриан выпроваживает свою «горячую девочку». Девушка была молодой, стройной брюнеткой, и ее можно было бы назвать красивой, если бы не печать развращенности на лице.

— Ты мне позвонишь, сладкий? — проворковала она, и я скривилась от отвращения.

— Конечно, лапочка, — было очевидно, что ему не терпится от нее избавиться, и звонить ей он и не думает.

— До встречи, — томно сказала девица, а мне хотелось уже крикнуть «проваливай уже, дура», и судя по лицу мужчины, не мне одной.

Такое стало повторяться почти каждую ночь. Стоны, стуки, крики и, как результат, бессонница. Девицы каждый раз были разные, мне оставалось лишь поражаться, и откуда только берутся эти дуры? Неужели не видят, что за смазливой физиономией скрывается садист-извращенец? А может, им все равно? Или их так привлекают его деньги? Не понимаю.