– Что ты имеешь в виду?

– Назови самое плохое, что ты сделал в жизни. Ну же. Солгал? Украл? Соблазнил сестру лучшего друга? Убил кого-нибудь? Скажи мне, Джейсон. Я хочу знать, кто ты. Мы ведь муж и жена. Я имею право.

Он посмотрел на меня как-то странно.

– Сандра…

– Нет. Не увиливай и не хнычь. Просто ответь. Ты кого-то убил?

– Да.

– Что? – всерьез изумилась я.

– Да, я убил человека. Но это не самое худшее, что я сделал.

С этим мой муж поднялся, взял книжку и вышел из комнаты.

Джейсону казалось, что он и не засыпал, но в какой-то момент все же задремал, потому что в начале второго ночи очнулся от какого-то звука. Он встрепенулся, приподнялся с диванчика и прислушался. Звук доносился снаружи и снизу. Джейсон подошел к окну, раздвинул на дюйм шторы и выглянул.

Двое полицейских в форме уже сняли крышки с мусорных баков и теперь доставали из контейнеров белые кухонные мешки и складывали их в багажник полицейского автомобиля.

Вот черт… Джейсон уже хотел открыть дверь и крикнуть, чтобы они убирались, но в последний момент сдержался. Сам виноват. Вечером он по давней привычке вынес мусор и фактически передал его полиции.

И во что может обойтись ему эта ошибка? Джейсон порылся в памяти, но ничего особенного вспомнить не смог и в конце концов расслабился и с облегчением выдохнул.

Всё в порядке. Полиция забрала его мусор. Что дальше?

Сержант Ди-Ди Уоррен и ее подручный, детектив Миллер, вернулись около половины девятого вечера с ордером на обыск грузовика. Он встретил их у двери, пробежал глазами ордер и беспрекословно передал ключи. Потом демонстративно захлопнул и запер дверь. Остаток вечера он провел с дочерью. Пусть делают что хотят. На грузовик ему было наплевать. Лишь бы не занялись компьютером.

Кстати… Он посмотрел на часы – 1.52. Сейчас или никогда.

Джейсон осторожно поднялся наверх.

Как бы ни было жалко, но пришлось разбудить Ри. Она посмотрела на него затуманенными сном глазами, ничего не понимая, придавленная эмоциональным стрессом из-за исчезновения матери и кота. Джейсон усадил дочь в постели, сунул ее руки в рукава зимней курточки, натянул сапожки на босые ноги. Ри не возмущалась, не капризничала, а только прижала к себе Крошку Банни и склонила голову на отцовское плечо, когда он понес ее вниз.

У двери Джейсон остановился, прихватил темно-зеленую дорожную сумку и повесил на плечо. Потом устроил поудобнее Ри, прикрыл, спрятав от посторонних глаз, сумку одеялом, открыл дверь и направился к «Вольво» Сэнди.

Патрульный следил за ним из машины. Джейсон спиной чувствовал его пристальный взгляд. Скорее всего, тот уже достал блокнот и ручку и делал соответствующую пометку: 1.56, объект выходит из дому с ребенком на руках. 1.57, объект идет к машине жены…

Усадив дочку в детское кресло, Джейсон незаметно поставил на пол дорожную сумку. Потом закрыл заднюю дверцу и направился к полицейской машине.

Подойдя, он постучал в окно. Сидевший за рулем коп чуточку опустил стекло.

– Я еду на работу, – сказал Джейсон. – Надо закончить кое-какие дела. Вам нужен адрес или вы останетесь здесь?

Полицейский ненадолго задумался. Остаться и наблюдать за домом или следовать за объектом? Какие у него инструкции?

– Поздновато выходить с ребенком, – заметил коп, явно затягивая время.

– У вас есть дети? Я не в первый раз беру дочку на работу. Сон у нее хороший, проспать может все.

Едва произнеся эти слова, Джейсон пожалел о своей неосмотрительности. Но было уже поздно.

– Это хорошо, – с усмешкой заметил полицейский и стал записывать что-то в блокнот.

Не дождавшись прямого ответа, Джейсон вернулся к универсалу Сандры и повернул ключ зажигания. Выезжая на улицу, он не увидел за спиной включенных фар. Но уже через шесть кварталов из переулка неожиданно выскочил другой полицейский автомобиль. Еще один поводырь, подумал он, молча отдавая должное бостонским служителям порядка.

Редакция «Бостон дейли» практически ничем не отличалась от редакций других медийных центров, то есть представляла собой в течение дня кипящий бурной, лихорадочной деятельностью «обезьянник», стихавший и пустевший к позднему вечеру, когда здесь оставалось лишь несколько особо сознательных и ответственных. Эти немногие писали, правили написанное и, оставив готовый материал на столе, уходили уже за полночь, и только тогда в офисах воцарялась относительная тишина, позволявшая сосредоточиться и подумать.