Странный сосед
вернуться

Гарднер Лиза
Шрифт:

– Видишь ребенка – перейди на другую сторону улицы. – Щелкаю резинкой.

– Что ты делал прошлым вечером?

– Я вам уже сказал: ничего.

– Есть алиби? Кто-то может подтвердить, что ты ничего не делал?

– Конечно. Позвоните Джерри Сейнфилду. Я с ним каждый вечер тут тусуюсь, в семь часов…

– А потом?

– Пошел спать. В мастерской начинают рано.

– Спал один?

– По-моему, я уже ответил.

Она вскидывает бровь.

– Пожалуйста, Эйдан, не испытывай на мне свой шарм. Будешь также держаться с полицией, они точно отправят тебя за решетку.

– Я ничего не сделал!

– Так убеди меня в этом. Поговори со мной. Расскажи, как ты ничего не делаешь, потому что ты прав, Эйдан. Ты – состоящий на учете сексуальный преступник. Ты живешь поблизости от дома, где исчезла женщина. И пока что ты ведешь себя так, словно действительно это сделал.

Облизываю губы. Щелкаю резинкой. Снова облизываю губы. Щелкаю резинкой.

Хочу рассказать о машине, но не рассказываю. Тогда уж от полиции точно не отобьешься. Лучше подождать и воспользоваться этой информацией, когда они потащат меня на допрос и засадят в КПЗ. Вот тогда и можно будет предложить кое-что в обмен на свободу. Еще одно правило криминального мира: никогда не отдавай ничего даром.

– Если б я что-то сделал, – говорю я наконец, – то уж наверняка придумал бы историю получше, вы не думаете?

– Отсутствие алиби – вот твое алиби, – шутливо говорит она.

– Да, вроде того.

Коллин поднимается с дивана, и я облегченно выдыхаю – кажется, пронесло.

Но тут она говорит:

– Прогуляемся?

И мое хорошее настроение мгновенно испаряется.

– Зачем это?

– Приятный вечер. Хочется подышать свежим воздухом.

Ответить нечего, так что мы выходим: она – за шесть футов, в каких-то сумасшедших сапогах на платформе; я – сгорбившись, в джинсах и белой футболке. Хорошо хоть, что резинкой не щелкаю. Запястье распухло и покраснело. Вид, как у самоубийцы. Есть над чем подумать.

Коллин идет вокруг дома, на задний двор, и я вижу, как внимательно она смотрит под ноги. Ищет какие-то окровавленные орудия? Или свежевскопанную землю?

Так и хочется сказать: да пошла бы ты. Разумеется, я молчу. Иду, опустив голову. Не хочу на нее смотреть. Не хочу выдать себя чем-то.

Потом она говорит, что старается ради меня, что пытается мне помочь, хочет меня защитить. А я вдруг с полной ясностью представляю, как сижу на своем дурацком розовом диванчике и пишу:

Дорогая Рэйчел,

Мне жаль, что так случилось. Сколько раз я говорил тебе, что хочу только поболтать, хотя мы оба знали, что на самом деле я хотел раздеть тебя. Сколько раз я затягивал тебя в постель, а потом говорил, что хотел как лучше для тебя. Прости меня за это.

Прости за то, что переспал с тобой, а потом сказал, что ты сама виновата. Что ты этого хотела. Что тебе это было нужно. Что я сделал это для тебя.

Прости за то, что я до сих пор думаю о тебе каждый божий день. За то, как сильно я тебя хочу. Как сильно ты мне нужна. За то, что ты сделала для меня.

И только я расписался, как этот мрак взрезал голос Коллин.

– Эй, Эйдан, – окликает она меня. – Это не твой кот?

Глава 12

Они встретились ровно в шесть утра. Начали с определения состава. Подозреваемых набралось двое: номер первый – мистер Джейсон Джонс, супруг; номер второй – Эйдан Брюстер, сексуальный преступник, проживающий в том же квартале. Определив подозреваемых, собравшиеся наметили линии расследования: средства и способы, мотивы и возможности.

По первому пункту у них не было ничего – никто точно не знал, что именно случилось с Сандрой Джонс. Убита? Похищена? Сбежала? Строить предположения при отсутствии информации на столь ранней стадии расследования – занятие бессмысленное, поэтому они сразу перешли к следующему пункту.

Мотивы. У Джонса на кону четыре миллиона долларов, которых он мог предположительно лишиться при разводе. Плюс опекунство над дочерью. Брюстер – сексуальный хищник, воплощающий в жизнь свои темные фантазии.