В этом сне было все. Ее ноги сплетались на моей спине. Ее груди терлись о мою грудь. Я хотел ее. Господи, как же я хотел ее. А потом…

Потом я проснулся. Один. Заведенный на всю пружину. И злой как черт. Хоть на стенку лезь.

Скатился, отдуваясь, с кровати. Добрался до душа. Включил погорячее. Чтоб обжигало. Встал под струю и кончил вручную. Если тебе двадцать три и ты состоишь на учете как извращенец, то другой возможности тебе не дано. Довольствуйся малым.

Вот только не получается. В мыслях я с ней. Я могу трогать ее, пить ее вкус. Ее, девушки, которую я всегда хотел. Девушки, которая никогда не будет моей.

Так что я сгонял в руку. Как же паршиво… Как мерзко… Там, с Рэйчел, – чистота и беспорочность. Здесь, под душем, – грязь и извращение. Натуральная похоть, ни больше ни меньше.

Так или иначе, я с нею справился. Помылся. Вытерся.

Я одеваюсь, не включая свет и не глядя в зеркало, и, не успев даже выйти из дома, знаю – день будет паршивый. Сущее дерьмо. Моему тихому, незаметному существованию пришел конец. Остается только ждать, кто нанесет смертельный удар.

Прошлым вечером Коллин закончила наше милое свидание, порекомендовав продолжать все как есть. Разумеется, полиция еще нанесет мне визит. Обижаться на них не надо. И, разумеется, я могу в любой момент, как только сочту это необходимым, попросить адвоката. Имею на то конституционное право. Но зачем, я ведь в полном порядке… Образцовый фрик, пример успешного исправления. Не сдавайся без боя, держись – такой вот ее совет.

А понимать надо так: лучше остаться, чем бежать. Спасибо большое, до этого я уже и сам додумался.

И вот иду на работу. Полвосьмого утра. Я в синем комбинезоне, голова под капотом старенького «Шеви», снимаю свечи зажигания. Посмотри на меня, Джо Шмо

, я сражаюсь за правое дело. Да уж, конечно.

Проверяю, меняю, подтягиваю. И делаю вид, что мои перепачканные маслом руки совсем не трясутся, живот не стянуло канатами, и я не загнал себя до такого состояния, что впервые в жизни молюсь, чтобы здесь не появилась какая-нибудь особа женского пола, поскольку за дальнейшее я не отвечаю. Я завелся. Завелся по полной, а еще ведь и девяти нет.

В магазине у Вито радио. Настроено на какую-то местную станцию. Музыка из восьмидесятых и девяностых. Много Бритни Спирс и Джастина Тимберлейка. Четверть десятого, время новостей. Первое официальное сообщение об исчезновении женщины в Южном Бостоне. Молодая замужняя учительница шестого класса исчезла посреди ночи, оставив дома маленького ребенка. Расследование ведет какая-то женщина-детектив.

Какая-то женщина-детектив – надо же…

Заканчиваю с «Шеви», перехожу к «Субурбану» – ему нужны новые задние тормоза. Парни уже переговариваются вполголоса.

– В Южке? Быть не может.

– Наркотики. Точно наркотики. Как всегда.

– Не. Это муж. Двенадцать к одному, парень замутил на стороне, а алименты платить не хочется. Придурок.

– Надеюсь, на этот раз его возьмут за шкирку. Помните того, в прошлом году? У него две жены пропали без вести, а дело так и не пришили…

И дальше в таком же духе. Я молчу. Долбаюсь с нестандартной гайкой, потом разбираюсь с двумя задними покрышками. У старого хрена колодочный тормоз. Вот же говнюк.

Смутно улавливаю шепоток… кивки… Моментально краснею, язык к небу присыхает. И тут только понимаю, что кивают не в мою сторону. Все смотрят в офис, где Вито уже стоит с двумя копами.

Забраться бы в «Субурбан». Зарыться в эту кучу железа, пластика и хрома. Но нет – прохожу вперед, снимаю передние покрышки, как будто проверяю заодно и дисковые тормоза, хотя в листке заказа это не значится.

– Ты же пример образцового исправления, – бормочу себе под нос. Но теперь мне и самому в это не верится.

Заканчиваю с «Субурбаном». Копы ушли. Смотрю на часы – скоро утренний перерыв. Иду за пакетом с ланчем и вижу – у моего шкафчика стоит Вито, скрестив руки на груди.

– В мой офис, – рявкает он. – Быстро.

Я не спорю. Стягиваю синий комбинезон – судя по физиономии Вито, он мне больше не понадобится. Босс молчит, но глаз с меня не спускает – следит, чтоб в его смену ничего такого не случилось.

Переоделся, почистился, стою перед ним – пакет с ланчем в руке, кофта на плече. Вито наконец хмыкает, поворачивается и идет к себе. Знает, что я – отрезанный ломоть. Он не против взять на работу бывшего зэка. Работа у него тихая, глаз общественности никто не мозолит, а поскольку сам он парень здоровый, плотный, то считает, что такого, как я, всегда в узде удержит. По правде говоря, Вито временами даже добрым бывает. Черт его знает – может, он думает, что, беря на работу уголовника, исполняет свой гражданский долг. Принимает неприкасаемых и перековывает их в полезных членов общества. Ну и все прочее в таком духе. Не знаю.