Странный сосед
вернуться

Гарднер Лиза
Шрифт:

Стою и думаю, что так, как сейчас, Вито на меня еще никогда не смотрел. Руки скрещены на груди, на лице – разочарование вперемешку с отвращением. В офисе тесно. Он садится за пыльный стол. Я стою – другого стула здесь нет. Вито достает чековую книжку и берет ручку.

– Приходили из полиции, – сухо говорит он.

Киваю. Потом вижу, что он даже головы не поднял, и добавляю:

– Я видел.

– Женщина пропала. Да ты наверняка и сам слышал в новостях, – бросает на меня взгляд.

– Слышал.

– Интересовались, не у нас ли ее машину обслуживают. Спрашивали, встречалась ли она или ее четырехлетняя дочка с тобой.

Молчу.

– Ты как, Эйдан? – рявкает Вито.

– В порядке, – шепчу я.

– Ходишь на эти свои собрания, выполняешь программу?

– Да.

– Выпиваешь? Пропускаешь глоток, а? Говори правду, потому что я все равно узнаю. Это мой город. И Южный – мой бизнес. Нагадил кому-то – считай, нагадил мне.

– Я чист.

– Серьезно? А полиция так не думает.

Я заламываю руки. Не хочу, но… Самому за себя стыдно. Мне двадцать три, а я чуть ли не пресмыкаюсь перед этим здоровяком, который может вырубить меня одним движением своей широченной лапы. Он сидит. Я стою. У него власть и сила. Я давлю на жалость.

В этот момент я ненавижу собственную жизнь. Ненавижу Рэйчел, потому что не будь она такой красивой, такой зрелой, такой такой, ничего бы, может, и не случилось. Может, мне стоило запасть на какую-нибудь оторву-чирлидершу или даже щербатую девчонку из местной закусочной… Не знаю. В общем, найти кого-то по себе. Ровню. Кого-то, кого, по мнению приличного общества, может трахать девятнадцатилетний парень. И тогда бы я не оказался в таком дерьме. Тогда бы у меня был шанс стать настоящим мужчиной.

– Я этого не делал.

Вито хмыкает и всматривается в меня маленькими, как бусинки, глазками. И меня начинает воротить от этого его высокомерия. Я же прошел через дюжину детекторов лжи – и ничего… Нет, этой жирной, толстошеей обезьяне меня не сломать. Черта с два.

Я отвечаю на его взгляд. Держу. Не отвожу глаза. Он видит, что я зол, но его это лишь забавляет, а меня еще больше заводит. Сжимаю кулаки и думаю про себя, что, если вот сейчас что-то не поддастся, врежу по роже. А может, и не по роже. Может, долбану по стене. Или не по стене. По окну. Разобью в кровь руку и тогда опомнюсь, очнусь под симфонию ломаных костей и резаного мяса. Вот это мне и надо: хорошенько встряхнуться, чтобы вынырнуть из кошмара.

Вито щурится, потом снова хмыкает и вырывает чек.

– Расчет за неделю. Бери. Свободен.

Держу руки внизу. Повторяю:

– Я этого не делал.

Вито только качает головой.

– Неважно. Ты здесь работаешь. Ее машину здесь обслуживали. У меня тут бизнес, а не шоу уродов. У меня нет времени за тобой прибираться.

Он кладет чек на стол и подталкивает ко мне одним пальцем:

– Бери. Или не бери. Так или этак – ты свободен.

Конечно, я беру. Уходя, слышу, как Вито орет на других механиков, чтоб работали, а не пялились. Слышу, как кто-то что-то шепчет.

А ведь это еще не конец, понимаю я. Сейчас Вито расскажет им, этим троим парням, что они работали с извращенцем. А теперь пропала женщина, и парни начнут прикидывать, что к чему, и у них вдруг получится, что два плюс два будет пять.

Рано или поздно они придут за мной. Скорее рано.

Я и сам пытаюсь сообразить, что и как, но голова разламывается, и в висках грохочет тяжелый, надрывный пульс.

Бежать? Арестуют. Арестуют и упрячут до конца дней.

Остаться? Эти тупицы мне кости переломают, а то и кастрируют.

Решаю бежать, но потом понимаю, что не получится. Даже с чеком от Вито деньжат у меня всего ничего. Я чувствую, как нарастает, нарастает тревога. Я уже почти бегу по улице, и меня гонит запах цветочного парфюма какой-то цыпочки. Быстрее, быстрее. Я бегу, и в нос бьет этот ее аромат, а в голове вертятся непотребные мысли и образы. Я не выдержу. Не справляюсь.

История с образцовым исправлением вот-вот лопнет и рассыплется. Это уж точно. Этот парень просто лопнет.

Глава 16

Знаете, чего люди хотят больше всего на свете? Хотят больше, чем любви, больше, чем денег, больше, чем мира во всем мире? Люди хотят чувствовать себя нормальными. Хотят, чтобы их эмоции, их жизнь, их переживания были такими же, как у всех остальных.

Это движет всеми нами. Корпоративный юрист-трудоголик, завалившийся в полночь в бар, чтобы опрокинуть пару «Космо» и снять безымянного жеребца, встает в шесть на следующее утро, стирает все следы шальной ночи и облачается в практичный костюм от «Брук бразерс». Почтенная «футбольная мамочка» [13] , знаменитая своими шоколадными пирожными с орехами и декором в стиле Марты Стюарт, украдкой глотает «Риталин» своего сыночка – для бодрости и поддержания духа. И, конечно, глубокоуважаемый общественный деятель, втайне трахающий свою секретаршу, предстает перед публикой в одиннадцатичасовых новостях исключительно для того, чтобы сообщить, что нам всем нужно подходить к своей жизни с большей ответственностью.

13

В США футбольными мамочками (англ. soccer moms) называют живущих в пригородах матерей из среднего класса, отвозящих своих сыновей-школьников на футбол и другие спортивные соревнования и проводящих там много времени.