— Что с тобой, Лата? — спросила Нина.

Соседка начала подробно рассказывать обо всех перипетиях сегодняшнего утра, а Нина с нетерпением ожидала, пока она закончит. Ей самой хотелось рассказать о своих волнениях, о разговоре с Яковом.

— Не верь! — выслушав Нину, авторитетно изрекла Лата. — Это он с какой-нибудь связался, к ней хочет перебраться. Так и у моего Гоги было, да я его быстро скрутила!

И она начала рассказывать, как заподозрила Гогу в измене, хоть и не могла узнать, с кем именно он изменил ей.

Но Нина почти не слушала ее. Думала о Якове, и хоть у нее не было никаких доказательств, что такая женщина существует, Нина уже не сомневалась в измене мужа. Она перебирала в памяти всех женщин и девушек, работающих в редакции или бывающих там, и никак не могла окончательно решить, кто же из них ее соперница…

Якова вызвали в высшую инстанцию, и он вынужден был отложить хлопоты о разводе до возвращения из Киева. В юридической консультации, где он все же успел побывать, ему сказали, что дело его весьма сложное и может решиться не в его пользу.

Горбатюк долго колебался, прежде чем обратиться к юристу. Неприятно было думать о том, что придется разговаривать с чужим человеком, посвящать его в самые интимные детали своей жизни.

«Что я ему скажу? — думал Яков. — Чем объясню свое желание развестись с Ниной?»

Только теперь он серьезно задумался: какие мотивы сможет он выдвинуть, чтобы суд удовлетворил его ходатайство? Яков уже понимал, что одного «не хочу» здесь недостаточно, что надо доказать суду необходимость развода.

А ведь до сих пор ему казалось, что невозможность их совместной жизни очевидна. Разве мало того, что они ежедневно ссорятся, что Нина мешает ему работать?..

Ну, а если судья скажет: «Нужны факты, а не ваши соображения», — что он ответит? Снова станет утверждать, что они часто ссорятся? Но как доказать, что эти ссоры затевает Нина, а не он? И разве Нина не сможет сослаться на его пьянство в оправдание своей несдержанности, заявить, что все семейные дрязги были связаны с тем, что он почти всегда являлся домой пьяным?.. Впрочем, у него все-таки был один козырь: Нина не раз прибегала в редакцию и устраивала там скандалы… Но достаточно ли будет этого?

«Должны же они понять, что я не могу больше жить с ней! И какое они имеют право неволить меня, если Нина стала мне чужой?.. Разве такой должна быть подруга жизни у человека, который работает творчески и все свои силы отдает этой работе?..»

Юрист, которому отрекомендовал Горбатюка заведующий юридической консультацией, был весьма популярным и очень занятым адвокатом. Он уже собирался куда-то бежать, укладывая бумаги в большой портфель из черной кожи, и, услышав, что должен принять еще одного клиента, взглянул на часы и задумался.

— Может быть, я в другой раз? — спросил Яков.

— Нет, нет, сидите, сидите! — замахал руками адвокат. — Знаете, бывают ведь такие загруженные дни… — приветливо улыбнулся он Якову, усаживаясь в кресло. — Кажется, и минуты лишней не найдешь, а потом — целый час выкроить удается…

Он говорил несколько приглушенным голосом, с оттенком интимности. Все в нем: и скромный коричневый костюм, и белая в коричневую полоску рубашка, и теплая улыбка, освещавшая худощавое, армянского типа лицо, и гладко причесанные черные волосы — все нравилось Якову. Он уже знал, что сможет говорить с этим человеком без того неприятного чувства принужденности, которое всегда овладевало им при разговоре с незнакомыми людьми.

— Я к вам по такому, так сказать, деликатному делу, — заговорил Горбатюк. — Видите ли, у меня… — он запнулся, но, встретив внимательный, ободряющий взгляд адвоката, решительно выпалил: — Я хочу развестись с женой! — И, сказав это, уже спокойнее начал излагать свою историю.

Адвокат слушал его, вертя в руках красный карандаш.

— У вас дети есть? — после минутной паузы спросил он.

— Есть. Двое. Старшей — семь, а младшей — три года.

— Давно женаты?

— Восемь лет.

— А раньше, в первые годы совместной жизни, у вас бывали ссоры с женой?

— Не было. Нет, были, — поправился Яков. — Но так мы еще не ссорились. И мирились тогда… А теперь примирение невозможно, — быстро прибавил он, видимо, для того, чтобы адвокат понял всю твердость его решения. — Я хочу знать, достаточно ли этого, чтобы развестись с женой?

Адвокат отложил в сторону карандаш, сплел пальцы, и Якова поразила белизна его рук.

— Вы спрашиваете, имеется ли у вас достаточно оснований для того, чтобы добиваться развода с женой? — заговорил он, наклоняясь к Горбатюку. — Видите ли, брак и все, связанное с ним, — очень сложная вещь… Я вам даже признаюсь: не все адвокаты охотно берутся за такие дела. Здесь почти никогда не можешь предугадать, выиграешь или проиграешь…