Татьяна зашла в дом, еще раз проверила по списку, все ли взяла с собой. Потом позвонила Эдмонду Германовичу, чтобы удостовериться, что в клинике хирургии глаза их примут — он обещал договориться.

Разговор получился хороший.

— При вашему нетворкинге иначе и быть не может, — пошутил Эдмонд Германович напоследок. — Разве такого одаренного человека можно подводить? Конечно, обо всем договорено. Сам господин Коростелин Михаил Светозарович его осмотрит, и поверьте, если у вашего родственника глаза живые, то он вернется домой зрячим.

Коростелин Михаил Светозарович в советских времена возглавлял самую большую в стране офтальмологическую клинику в стране, а сейчас отошел от государственной службы, открыл частный бизнес и создал школу своих последователей, воспитывая их на собственном опыте. Теперь у него для этого было больше времени и возможностей. Он еще оперировал, хотя и был преклонного возраста. Короче, Татьяне это подходило.

— Ваш коачинг [33] в делах борьбы за здоровье людей непременно обеспечит всем страждущим канбан [34] со стороны врачей, — тем самым ответила Татьяна пластическому хирургу и удовлетворенно рассмеялась. — А что, не ждали, что мы здесь тоже не лыком шиты?

— Ну да, ну да, — хохотнул и себе господин Ситник. — Недаром же до недавнего времени ваш город был неофициальной столицей нашего государства.

Он имел в виду, конечно, областной центр, но Татьяне все равно стало приятно. И они распрощались, довольные друг другом.

Игорь Свиридович часто задумывался о том, какой мир его окружает в тот или другой момент — сегодняшний или минувший. Ведь он, потеряв зрение, воспринимал все лишь по накопленной в здоровом состоянии памяти. Вот и сейчас не видел, в каких замечательных условиях едет в Москву, и представлял это только по опыту своих прошлых путешествий. А это не то, так как ныне с каждым днем все изменяется. Вот, например, он не представляет, что такое компьютер или телевизор в купе. Как и что он показывает? И много есть такого, что не может нарисовать ему внутренний помощник. Вот и получается, что он живет в своем старом мире, куда лишь поступают сведения об изменениях, теперь уже абстрагированных от него. Он тяжело их рисует в мыслях, какое-то время держит в памяти, а потом забывает. То же самое касалось и людей — его поколение, можно сказать, сошло с арены, а молодые — это чужие люди, будто завоеватели с другой планеты, что до поры придерживаются нейтралитета, но вмиг по-волчьи оскаливают зубы, если что-то идет не так.

Как удивительно и хорошо все устроилось, думал он, мягко покачиваясь в поезде, — что его напарником по купе оказался этот солидный, если судить по голосу, и чуткий мужчина. Он во всем помогает ему, слепцу, и делает это так деликатно, что помощь воспринимается вполне естественным образом и не вызывает неловкости.

А сначала он волновался, узнав, что им с Татьяной достались билеты в разные вагоны. Но вот Татьяна привела его на место, познакомилась с попутчиком, посидела с ними немного и пошла к себе — дорога длинная, пусть отдохнет. Ей еще хватит беготни по Москве, как только они туда приедут. Ведь надо будет где-то остановиться, день-два освоиться, а потом ехать туда и сюда, в частности, к Коростелину Михаила Светозаровичу на консультацию по поводу его глаз. И если им скажут, что есть смысл бороться за восстановление зрения, то он должен решаться на операцию, а Татьяна должна позаботиться, чтобы хватило денег. Потом Татьяну прооперируют в клинике Эдмонда Германовича, а ему, может, к тому времени уже зрячему, там устранят следы ожогов, оставшихся на лице. Короче, программа была насыщенной.

— Не волнуйтесь, я сам когда-то был в подобном положении, — приказывал сосед по купе, когда Игорь Свиридович благодарил его за очередную услугу. — Мне люди помогали, и я вам помогу, доеду с вами прямо до места.

Игорь Свиридович радовался, что поездка началась так удачно, и усматривал в этом добрый знак. А потом вдруг насторожился, будто его кольнуло иглой, — что-то в последнее время ему слишком часто везет, слишком гладко все идет, несмотря на наезд бандитов и пожар. Возникшие неприятности как-то объясняются, а это везение — нет. Так не бывает.

— Когда, вы говорите, вам люди помогали? У вас тоже были проблемы со зрением? — настороженно спросил он у соседа. — Как, кстати, вас зовут?

— Олегом Владимировичем зовут, — отрекомендовался попутчик. — Для вас просто Олег.

Игорь Свиридович тоже назвал свое имя, хотя и понимал, что спутник его уже знает, услышав от Татьяны.

— Когда-то я немного воевал, был ранен, — продолжал Олег Владимирович.

— Где воевали?

— На Северном Кавказе, точнее — вблизи Кадорского ущелья.

— Как вы с Украины туда попали? Вы военный?

— Нет, я… — Олег замялся.

— Говорите, все равно скоро придут таможенники и пограничники и обо всем вас спросят, — сказал Игорь Свиридович.

— Вы правы, — засмеялся Олег. — Итак, я врач.

— А-а, значит, вас ко мне Татьяна приставила? — догадался Игорь Свиридович.

— Не совсем так. Она узнала, что я собираюсь ехать в Москву, чтобы ходатайствовать об инвалидности. Имея русское подданство…

— Откуда вы ее знаете?

— Я работаю в Синельниково врачом скорой помощи. Образно говоря, это я вытягивал ее из-под маршрутки, когда она попала в аварию.

— Спасали?

— Ну, она была не в таком состоянии, чтобы спасать в прямом смысле слова, просто оказал квалифицированную помощь на месте аварии. А вот за ее чемоданом и сумочкой приглянул. Видите ли, у нее с собой было много денег. А теперь как случается? Куда-то поделились в суете… А мне жалко стало девушку — попала в беду да еще и без денег останется. Вот и проследил, чтобы ее вещи в больнице осмотрели и оформили по всем правилам, чтобы не украли.