— Пеласги не отбирают оружие у пришедших для переговоров. Пеласги никого не боятся. Пеласги презирают смерть, — сказал им могучий копейщик на своём языке.

Добид ни слова не понял, однако уловил общий смысл сказанного. Он остановился в пяти шагах от сидевшего в кресле князя, сложил руки на груди и смиренно поклонился. Позади него поклонились Абитар, седобородый пророк Гаддиэль, накинувший из-за торжественного случая новый плащ, и бывшие бойцы лучшей сотни Абенира — Хетт и Абеша. Они тоже почистились, приоделись и причесались.

Анхус благосклонно кивнул в ответ и, сделав приветливый вид, по-хананейски сказал:

— Кто ты? У тебя ко мне предложение или просьба?

— Моё имя Добид, я родом из Бет-Лехема. Мне говорили однажды, что ты принимаешь воинов для вспомогательного войска. Я и мои товарищи готовы честно тебе служить.

— Хорошо, Добид. Оставайся со своими людьми у стен Гета. Отбери мужчин соответствующего возраста. Через несколько дней я приду, и ты покажешь мне в поле, как твои воины метают копьё. Вам нужна пища?

— Мы пригнали с собой стадо овец, нам хватит этого мяса.

— Тогда вам принесут зерно, масло и овощи. Вашим женщинам покажут колодец. Обещаю, что никого из твоих людей не обидят. Надеюсь, они тоже будут поступать, как полагается благонравным гостям. У жителей Гета вы можете приобрести корм для скота. Ступай и жди окончательного решения.

Выходя из приёмного помещения, Добид восхищался в душе спокойным бесстрашием пеласгов. Никто ни в одном городе не позволит приблизиться к царю чужакам, вооружённым мечами. Он долго пребывал в состоянии этого невольного восхищения, пока воин из шимонитов, давно служивший во вспомогательном войске князя и многое здесь разнюхавший, его ни разочаровал.

— Когда ты разговаривал с князем, у скрытых бойниц под потолком стояли невидимые стрелки с натянутыми луками. Они следили за каждым вашим движением. Стоило кому-нибудь сделать угрожающий жест или взяться за оружие, как его бы тут же пронзила стрела. Не принимай пелиштимцев за дураков или за каких-нибудь ошалелых героев. Они зря рисковать не станут, хотя и приучены не бояться смерти, — сказал Добиду эшраэлит из колена Шимонова.

Через пять дней после разговора с гетским князем прибежал слуга и сообщил, что Анхус идёт проверять умение его людей в военном деле.

Неподалёку от лагеря установили мишени на шестах. Князь и два его помощника приехали, стоя в колесницах, запряжённых прекрасными, как радостный сон, белоснежными лошадьми. И сам Анхус и его воины (их было две сотни) сверкали на солнце панцирями и шлемами с красными перьями на высоком гребне.

— Приступайте, — обратился к Добиду один из помощников князя.

Люди Добида, запущенные, исхудавшие, многие в изодранных сандалиях и козлиных шкурах на плечах, тем не менее показали неплохую воинскую сноровку. Они точно поражали мишени метательными дротиками с двадцати пяти шагов и более тяжёлыми копьями с пятнадцати шагов. Охотники-зифеи ловко попадали в цель из своих самодельных луков. Юдеи, пастухи и городские ополченцы, а также бениаминцы, привычно раскручивая ремённые пращи, чётко сбивали черепки с указанных возвышений.

Бой длинными копьями и драка на мечах, показанные опытными Абешей и Хеттом, вызвали у наблюдавших пеласгов одобрительные возгласы.

— Пусть их предводитель тоже покажет своё умение, — крикнул молодой пеласг в бронзовом панцире, который докладывал Анхусу о появлении ибримского каравана.

— Что ж, пусть покажет, — усмехнулся князь.

Под устремлёнными на него взглядами Добид припомнил все искусство метания из пращи, которому научил его раб Шигон. Молниеносно крутанув ремень, он попал со ста шагов точно в цель. Толпа загалдела, захлопала в ладоши, хотя и привыкла к виду упражняющихся пелиштимских бойцов.

Тогда Добид вынул из ножен тяжёлый железный меч Галата и пригласил молодого пеласга в дорогом панцире с ним сразиться. Тот, удивлённо взглянув на белокурого вождя, согласился. Вынув из ножен тщательно наточенный меч, помощник князя снисходительно заметил:

— Ты похож на пеласга.

— Я правоверный сын Эшраэля, — сказал Добид.

— Вы сражаетесь до первого лёгкого ранения, — вмешался князь Анхус. — Наносить опасные удары запрещаю.

Молодые люди осторожно сблизились. Прикрывшись щитами, с похвальной смелостью звенели мечами (оба сражались без шлемов), пока Добид не получил глубокую царапину на предплечье. Увидев кровь и заметив, что испытуемый устал, Анхус взмахнул платком.

— Достаточно, — заявил он. — Оба хорошо бьются мечом. Хотя все понимают: главное в сражении щит и копьё. Да ещё булава и боевой топор. Меч-оружие добивания поверженного врага [66] . Возвращайтесь в свой лагерь, вам принесли свежий хлеб и вино. (Это князь сказал людям Добида.) Подойди ко мне, бетлехемец.

Добид вложил меч в ножны и оказался у колесницы гетского правителя.

— Если что-нибудь не так, прости нас, господин. Мы почти год скитались в горах, — улыбаясь и кланяясь, признался он.