— Вам нужно отдохнуть, совершить омовение и переодеться, — произнёс он негромко.

Когда всё было сделано, за ними пришёл тот же слуга. Одетые в белые одежды Абитар и широкий с плосковатым лицом последовали за ним. Они пересекли тёмный двор, над которым ещё не взошла луна. Мелькали во тьме маленькие светильники. Какие-то люди двигались группами к отдельно стоявшему массивному зданию. Оно казалось глубоко вросшим в землю. Иногда слышалось отдалённое хоровое пение мужских голосов.

Абитару обстановка ночного священнодействия не показалась странной. Он вырос в левитской общине и нечто похожее знал с раннего детства. Спутник его исчез. Абитар присоединился к неясно различимым фигурам.

Одна за другой они проскальзывали в тесный дверной проем. Вместе с ними Абитар спустился по каменным ступеням. Слуги предупредительно светили под ноги, иногда поддерживая кого-то под локоть.

Наконец Абитар увидел обширное помещение без окон, озарённое бездымно горевшими бронзовыми светильниками, напоминавшими изваяния чудовищ с раскрытыми пастями. Огонь горел в этих пастях и придавал и самим чудовищам, и изображениям на стенах жуткий и величественный вид. Убранство и украшение святилища поразили Абитара чуждым и фантастическим видом расписанных стен. Повсюду, между фигурами людей и чудовищ с загнутыми, как у скорпионов, хвостами, были разбросаны пристально глядящие глаза. Огромные глаза нарисованы по обе стороны от алтаря, а россыпь маленьких глаз буквально испятнала поверхность стен. Кроме того, всюду улыбалось лицо чёрной женщины, державшей у груди беленького белокурого младенца.

В глубине зала выделялось нечто стоявшее вертикально и окутанное блестящей тканью. Собравшиеся левиты приглушённо переговаривались. Юноша никого из них не знал. Те священники, среди которых он вырос и получил знания, погибли под мечами воинов царя Саула. С течением времени полумрак, отдалённое пение, перешёптывание белых фигур стали нагонять на него тревожное волнение, даже благоговейный страх.

Однако тягостная обстановка неопределённого ожидания прервалась. Раздался звон большого кимвала. Вспыхнули факелы. Зал ярко осветился. Огромная дверь, крепившаяся шарнирно на пороге зала, в середине противоположной стены, открылась.

Вышли пятеро священников в длинных, белых одеждах с посохами, украшенными бирюзой и слоновой костью. Их бороды были заплетены и стянуты в узкие косы, подобранные и напомаженные таким образом, что вполне походили на бородки египетских фараонов, смотревших с разрисованных стен.

Человек в центре пятёрки отличался от прочих красной тиарой и золотой цепью на груди. Стоявшие по двое с обеих сторон от него натянули облегающие череп шапки из тонкой кожи, а потому казалось, что головы их обриты. Это придавало совершаемой церемонии впечатление богослужений Мицраима, пресловутого царства Кеме, где египетские жрецы ходят с бритыми головами.

Три десятка левитов (примерно столько насчитал Абитар) выстроились лицом к пятерым и не шевелясь смотрели перед собой. Кроме них вдоль стен неподвижно застыли люди, накинувшие на голову свободный край белой одежды. Это стояли принявшие обет беспрекословного исполнения служителям высшего эшраэлитского священства.

— Препочтенные братья! Наконец я собрал вас, чтобы показать и объявить вам нечто необычайное. Ведь всякий левит знает, что он происходит от брата и сподвижника пророка Моше и потомка его Лебе, почему священники Эшраэля и называются левитами. А сокровенное состоит в том, о чём не нужно знать простому народу — ни горожанину, ни селянину, ни воину, ни торговцу, ни пастуху. Ибо и сам пророк божий, и брат его, и другие близкие ему, помогавшие вывести племя хебраев из земли Гошем [67] в благодатный, благоухающий садами и пастбищами, точащий из дупел пчелиный мёд, Ханаан, были жрецами египетскими.

Столь важное и наистрожайшее решение принял высокий совет жрецов Мицраима. А заключалась суть решения ещё и в том, чтобы простодушные козопасы и овчары уверовали в единого бога, невидимого, всемогущего, всесильного, помогающего, но и карающего за непокорность избранный свой народ. Им вменялось уничтожить все народы, населявшие Ханаан, — Землю обетованную. Требовалось это для укрепления Земли обетованной и защиты её от множества народов, проникающих с юга — из пустынь беспредельной страны потомков Шима [68] , с севера — через страну митаннийцев, со стороны заката приплывающих на ладьях, с востока, из пределов Вавилонского царства и царства халдеев.

Абитар с удивлением заметил: все пятеро главных левитов Эшраэля накрашены, как женщины. Их крючковатые носы залеплены косметической глиной и закрашены гримом, глазам, с помощью чёрной и синей краски, придана более удлинённая форма, клейкой смолой и подмалёвкой расширены и увеличены скулы. Общий тон кожи сделан не просто густо-смуглый, а с характерным для египтян красноватым оттенком.

Впрочем, и в самом царстве Кеме людей с такой внешностью осталось мало. Очень давно египтяне, по разным причинам, смешивались в Верхнем царстве с коричневыми мелкокурчавыми жителями страны Куш, с желтоватыми большеглазыми эфиопами. А в нижней части нильской долины со светлокожими ливийцами, и полтора столетия находились под игом вероломных, многочисленных кочевников-гиксосов, которые ворвались из азиатской степи на колесницах, запряжённых косматыми лошадьми. И уж последние столетия всё чаще приплывают, раздувая цветные паруса, корабли дерзких, беспредельно жестоких и отважных «народов моря».

— Пророк Моше не знал языка людей ибрим, — продолжал тот, что был в красной тиаре. — Переводил слова пророка назвавшийся его братом человек, по имени Ахаро, который также был египетский жрец, но наречием хебраев владел. Таким образом они и водили исшедших из земли Гошем. Потом Моше видел на Таборской горе бога, проявившегося перед ним несгорающим кустом в пламени и раскатом грома с ясного неба. Бог дал ему заповеди для народа Эшраэлева, убеждение избранности и повеление расселиться по Земле обетованной. Конечно, за многие столетия жизни среди людей ибрим, левиты перестали походить на уроженцев нильской долины. Однако мы сохранили знание нашего происхождения и сущность данного нам задания.