Шрифт:
Саул примерился и бросился на меч, уперев рукоять в камень.
Бецер наклонился к мёртвому. Погладил его по плечу, поцеловал бороду. Потом вынул свой меч, приставил себе под рёбра, к солнечному сплетению.
— Прощай, господин мой и царь... Вот я иду за тобой...
Когда царь и оруженосец оба были мертвы, из густого терновника вылез худой смуглый человек. Острые шипы изодрали его одежду. Морщась и облизывая царапины на руках, неизвестный прислушался к приближающимся звукам сражения. Он воровато глянул по сторонам и заметил царский венец, свалившийся с головы Саула.
Смуглый человек схватил золотой обруч с трилистником и спрятал в своих лохмотьях. Снова прислушался к крикам воинов, лязгу мечей и щитов. Пригнувшись, неизвестный побежал между кустами. Мелькнув на противоположном склоне холма, он исчез. А сюда уже поднимались победители-пеласги.
2
Оставшиеся в живых воины Саула бежали повсюду, бросая щиты и шлемы. Ужас охватил всех, будто оскаливший кровавые клыки демон смерти Азазиэл преследовал их вместе с полчищем пелиштимцев, занимавших и грабивших брошенные эшраэлитами города.
На холм, где покончил с собой Саул, поднялись пелиштимские князья. Пожилые, мрачные Анхус и Стихос, раненый, но самодовольно ухмылявшийся аккаронский князь Родарк и флотоводец Кратос. Их окружала торжествующая знать пеласгов, радостно восклицавших и весело потрясавших копьями. А простые воины, уже начали снимать с убитых панцири и шлемы, собирать оружие. Какие-то проворные черномазые мадианиты, которым разрешили купить для сидонских купцов одежду павших бойцов, раздевали трупы.
— Я потерял друга и побратима, — горевал Кратос. — Погиб Полимен... Но я настиг его убийцу и разнёс ему череп, как куриное яйцо... Теперь я женюсь на вдове Полимена прекрасной Алесо и буду растить его сыновей...
Князья уважительно поглядывали на могучего Кратоса, слегка завидуя ему. Кратос махнул своим воинам, к нему подвели совсем юного бойца из приближённых Янахана.
— Спросите, где здесь царь и его старший сын, — приказал флотоводец. — Укажет, получит жизнь и свободу.
— Говори, не бойся, — подталкивал поникшего головой юношу пеласг, знающий язык эшраэлитов. — Начальник сдержит слово, будешь свободен. А царю и сыну его уже всё равно. Души их в мрачном подземелье тоскуют по солнечному свету.
Юный эшраэлит указал на Янахана, лежавшего у подножья холма. Затем на Саула, навалившегося грудью на собственный меч.
— А, вот он, главный враг пеласгов, бывший погонщик волов, — язвительно произнёс Родарк, наступая башмаком на голову мёртвого царя.
— Стой, князь Родарк, не топчи, — вмешался Кратос. — Голова Саула должна быть выставлена в святилище Дагона. Жрецы набальзамируют её, подкрасят и подрумянят... Пусть все пеласги полюбуются на голову своего врага и обрадуются...
Покалывая сзади копьями, пригнали ещё троих пленных. Они подтвердили, что это царь Саул.
Кратос снял с мертвеца шлем. Схватив за полуседую густую гриву, отрубил голову мечом. Потом приказал обезглавить Янахана. Головы эшраэльского царя и его старшего сына положили в кожаные мешки.
— Скорей везите в Аскалон верховному жрецу Долону. Это подарок ему от всех нас в честь победы, — сказал Кратос.
Князья одобрительно покивали и посоветовали отвезти в храм мечи Саула и Янахана. Мечи следовало положить у ног главного бога, как знак его победы над Ягбе. К сожалению, изображения бога Эшраэля не существовало, чтобы повергнуть и его к стопам Дагона.
Голые, обезглавленные тела Саула и Янахана князья велели повесить на стене близлежащего городка Бет-Шана. Везти дальше было нельзя, солнце пекло, и мертвецы начали разлагаться.
Раненых пеласгов перевязали и отправили на повозках в лагерь, где их ждали искусные лекари. Раненых эшраэлитов добили. Начался сбор и вывоз оружия, доспехов, брошенных колесниц. Отловили лошадей; не сильно покалеченных бережно отвели в ближние селения, чтобы их там лечили, кормили и поили. Лошади стоили дорого, гораздо дороже людей.
Пленников пеласги обычно не убивали. Работорговцы из Кеме, Сидона и с острова Алашии уже съехались, как слетаются вороны и орлы-стервятники, завидевшие падаль. Сыны Анака и купцы из Суз довольно поглаживали напомаженные бороды. Египтяне, алашиты, минойцы сладко щурили глаза, подсчитывая в уме барыши. Торговцы и знать пеласгов тоже надеялись нажиться на продаже рабов. Впрочем, приток невольников ещё предстоял.
Отдохнув и подлатав прорехи в воинском составе, князья решили продолжить наступление на Эшраэль. Главным полководцем, после гибели Полемена, избрали опытного и осторожного князя Стихоса из Азота. Особенно настаивали на этом верховный жрец Долон и флотоводец Кратос.