– Зачем ждать так долго?! – возмутился Монк. – Китайское правительство вбухало столько денег в Олимпийскую деревню – можно было и здесь что-нибудь сделать. По крайней мере, улучшить охрану. Определенно, полиция особо не церемонится, когда нужно разогнать толпу. Почему здесь все это терпят? – Он указал на туриста, колотящего ногой по решетке клетки с рыжим волком, который дрожал, забившись в дальний угол. – Почему эти люди такие жестокие?

– Ты не должен забывать, что китайцы по-прежнему смотрят на животных как на еду, лекарства или развлечение. Еще не так давно на каждой клетке висела табличка с перечнем того, какие части животного являются самыми вкусными, а из каких можно приготовить лучшие снадобья. – Кимберли повернулась к своему спутнику. – Так что, как видишь, определенный прогресс уже есть.

Переполненный отвращением, Монк ускорил шаг, направляясь к секции крупных обезьян. Зоопарк закрывался через час, и он хотел перед уходом осмотреть как можно больше. Но поскольку территория парка составляла свыше двухсот акров, расходовать время нужно было бережно. Напарники решили в первую очередь сосредоточить поиски в секции человекообразных обезьян. Если Баако поместили в зоопарк, это было наиболее логичное место, где его стоило искать.

После закрытия зоопарка американцы собирались обойти его снаружи, ища какие-либо следы Джо Ковальски и Марии Крэндолл. Специалисты «Сигмы» продолжали искать сигналы устройства слежения, а Кэт тем временем готовила подробный план местности – в том числе и того, что скрывалось под землей.

Монк посмотрел себе под ноги. Из предварительной ориентировки, полученной от Пейнтера, следовало, что под землей находились всевозможные сооружения, однако их назначение пока оставалось неизвестным.

Перехватив взгляд своего напарника, Кимберли прочитала его мысли.

– Там может скрываться все что угодно, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – поднял голову Коккалис.

– Другой популярной туристической достопримечательностью Пекина является Дися-Чжен, подземный город. Построенный в семидесятые как гигантское бомбоубежище, в котором должны были укрываться жители столицы, он занимает площадь в восемьдесят квадратных миль и, по слухам, имеет больше ста выходов, большинство из которых спрятано в магазинах и неприметных переулках. Небольшая его часть в настоящее время открыта для доступа широкой публики, но все остальное остается засекреченным.

Монк попытался представить себе огромный подземный комплекс, погребенный у него под ногами.

– Ты полагаешь, он может простираться так далеко?

– Такое не исключено. Достоверно известно, что подземными тоннелями связаны основные городские объекты: железнодорожный вокзал, площадь Тяньаньмэнь и даже Запретный город.

Коккалис задумчиво почесал подбородок. Определенно, имело смысл заняться этим внимательно.

– Смотри! – вывела его из размышлений Моу. – Вот шимпанзе.

Монк огляделся вокруг. Похоже, они наконец дошли до той части зоопарка, где находилась секция человекообразных обезьян.

Вольер с шимпанзе выглядел ничуть не лучше, чем остальные. Стекло было в пятнах и потеках, а на полу повсюду валялись кучки испражнений, среди которых поблескивали лужицы мочи. Животные уныло сидели на бетоне, вычесывая друг другу блох, а посетители колотили по стеклу, требуя внимания.

По соседству с ними сидела одинокая горилла. Ее клетка представляла собой бетонную тюремную камеру. Крупный зверь примостился в углу, повернувшись спиной к штурмующим клетку посетителям. Монк не мог и представить себе подобную жизнь – в полном одиночестве, без каких-либо стимулов к умственной деятельности, под постоянными насмешками и издевками. И если такое происходило в китайской столице, страшно было даже подумать о том, что творилось в зоопарках других городов.

– Баако я нигде не вижу, – понизила свой голос до шепота Кимберли, осмотрев соседние клетки.

Как ни хотелось ее напарнику найти подопытное животное здесь, в глубине души он был этому рад. Ни одно живое существо не заслуживало подобного обращения.

Вероятно, почувствовав его симпатию, горилла повернулась к нему. Ее большие черные глаза были полны тоски и печали, а широкие ноздри раздувались, обнюхивая воздух. Наконец, тяжело вздохнув, обезьяна снова отвернулась к стене.

«Извини, дружище, если б я мог, то обязательно тебя выручил бы», – подумал Коккалис.

– Это тупик, – сказала Моу.

– Уходим отсюда, – согласился ее спутник.

«Пока я кого-нибудь не пристрелил», – добавил он про себя.

Они направились обратно к главному входу. Если не брать в расчет вольеры, то территория парка была довольно живописной: с ручьями в тени плакучих ив, большими прудами, по которым расхаживали длинноногие цапли, и обилием деревянных беседок и раскрашенных колоннад.

И все же этой красоты было недостаточно, чтобы скрыть представленные здесь мучения.

Монк стал еще угрюмее, придавленный тяжестью того, что им не удалось обнаружить никаких следов похищенных. Тем не менее он не терял надежду.

Мария и Баако не одни.

«Ну же, Ковальски, подай какой-нибудь знак!»

– Делай, что я говорю! – проворчал Джо.

Он повторил то же самое своему сокамернику знаками, держась спиной к камере видеонаблюдения под потолком. Великан не знал, следят ли за ними, но рисковать было нельзя.