Чтобы подстегнуть службу безопасности комплекса, Ляо лично пришла в этот центр, в самое сердце подразделения, которым заведовал Чан Сунь. Этот демонстративный шаг должен был показать ее ярость и отсутствие доверия подполковнику.

Чжайинь обвела взглядом ряды мониторов системы видеонаблюдения, занимающих три стены. Обыкновенно перед этими мониторами за подковообразным столом сидели операторы, наблюдая за изображениями, поступающими с различных камер, разбросанных по всему подземному комплексу и территории зоопарка над ним. Однако сейчас генерал-майор приказала всем очистить помещение, чтобы поговорить с Чаном с глазу на глаз.

Предоставив подполковнику переваривать сделанный ему выговор, Чжайинь посмотрела на экран, который показывал гориллу доктора Крэндолл, угрюмо сидящую в углу клетки.

– Вы тщательно обыскали клетку и саму обезьяну на предмет наличия электронных приборов?

– Гао лично проследил за этим, – заверил ее Сунь. – После того как раздел догола и обыскал служителя. Ничего нет. Как я уже говорил, мой брат не совершил никаких ошибок, которые могли бы направить взгляды американцев в нашу сторону.

– Однако, согласно Министерству государственной безопасности, именно на нас они сейчас смотрят.

– В таком случае, американцы узнали что-то от нашего агента в научном отделении Белого дома. Как знать, что успела сказать перед смертью доктор Ву и что американцы выяснили потом?

Чжайинь вынуждена была признать правдоподобность такого сценария. К счастью, Эми Ву не знала ничего об этой лаборатории. И все же Ляо не собиралась ослаблять петлю, затянувшуюся на шее Чана и его младшего брата. По крайней мере, до тех пор, пока она не убедится в том, что американцам ничего не известно об этом комплексе.

– Что насчет доктора Крэндолл? – спросил Чан.

Генерал-майор перевела взгляд на другой монитор, показывающий вид сверху на помещение, в котором находились американка и французский палеонтолог. К ним только что присоединился служитель, которого привел Гао.

– Когда я снова пойду к ней, то возьму с собой техника, – сказала Чжайинь. – Мне еще нужно обсудить с нею много вопросов.

– Вы полагаете, она будет сотрудничать с нами?

– Это будет в значительной степени зависеть от того, удастся ли вам захватить ее сестру. Как продвигаются дела в Италии?

Ляо находила злорадное удовлетворение в том, чтобы ткнуть Чана лицом в другую его неудачу. Судя по всему, Лене Крэндолл удалось выбраться живой и невредимой из хорватских пещер, и теперь она находилась в бегах в сопровождении спутников, чьи личности до сих пор оставались неизвестны. Чжайинь по-прежнему терялась в догадках насчет того, почему Лена и ее спутники выбрали в Италии такой странный маршрут.

Это была какая-то бессмыслица.

– Все будет решено через час, – натянуто заверил женщину Сунь.

– Будем надеяться, благоприятным образом. Я предлагаю вам сосредоточиться на этом и предоставить мне вопрос взаимодействия с Марией Крэндолл.

С этими словами Чжайинь перевела взгляд на другой монитор. Этот экран был темным. Для получения доступа к изображению требовался специальный ключ, который имелся только у нее самой и у Чана. Монитор позволял увидеть то, что происходило в Ковчеге. Имея в руках обеих сестер Крэндолл, проблемы, стоящие перед этой лабораторией, можно будет решить значительно быстрее.

Впрочем, при необходимости можно будет обойтись и

Повернувшись к Чану, Ляо пронзила его насквозь холодным взглядом.

– Проследите за тем, чтобы все подходы к комплексу находились под постоянным наблюдением. В первую очередь обращайте внимание на иностранцев.

– А мой брат?

Развернувшись, Чжайинь направилась к двери:

– В самое ближайшее время сюда прибудет следователь из министерства, который допросит Гао. Ваш брат будет отстранен от работы до тех пор, пока не будут определены масштабы его ошибки.

– Но…

– Вы оспариваете мой приказ, женьсяо Сунь?

Генерал-майор буквально почувствовала, как взгляд подчиненного прожигает дыру у нее на спине. Ей было выгодно разделить братьев, лишить Чана поддержки. Подполковник будет вести себя более осторожно и почтительно, помня о том, что карьера его брата под угрозой.

– Бу, сяоцзиян Ляо, – наконец сказал Чан.

Чжайинь усмехнулась, услышав в его голосе покорность.