— Главное, дела у тебя идут на поправку, — сказала Реми.

— Иногда я этого не чувствую, — призналась ее помощница.

Это было редкое признание из уст женщины, столь же неутомимой и решительной, как и супруги Фарго. Вондраш уставилась на океан, а потом нацепила на лицо улыбку:

— Я решила заглянуть и посмотреть, как вы тут обходитесь без меня.

— Не слишком хорошо, Сельма. Мы вроде как исчерпали все возможности того направления, в котором движемся, — сказал Сэм и кратко изложил, какого прогресса они добились — вернее, не добились.

Когда он закончил, Вондраш кивнула:

— Что ж, вы знаете, что вам остается.

Муж и жена переглянулись.

— Но… — начала Реми.

— Позвольте мне сделать несколько звонков, — попросила больная. — Мне это не повредит. По правде говоря, я начинаю лезть на стену от безделья, хоть у меня есть и книги, и телевизор. Я позвоню кое-кому, прозондирую почву здесь и там. Если я смогу внести свою маленькую лепту в ваше дело, это меня подбодрит.

— Сельма… — начал было Сэм, но женщина отмахнулась от него.

— Я дам вам знать, когда что-нибудь прояснится. А теперь возвращайтесь к работе. Вы никогда ее не завершите, если будете искать повод, чтобы отвлечься, — поддразнила Сельма супругов.

Без дальнейших слов она отработанными движениями повернула свои ходунки и медленно двинулась обратно, к себе. На лице ее было знакомое решительное выражение.

Фарго шумно выдохнул, встал, поднял руки и покрутил ими над головой, чтобы размять сведенные плечи и шею.

Реми вернулась к своему монитору, а ее муж налил себе пятую чашку кофе и открыл одну из стеклянных дверей. Он вышел на огибающую дом террасу, чтобы глотнуть приятного соленого воздуха.

Морские птицы описывали круги в голубом небе, оседлав идущие с моря воздушные потоки, несколько лодок работали у зарослей водорослей… Прожорливые чайки сражались с рыболовами за щедрые дары моря, и Сэм наблюдал, как их маслянистые черные головки выныривали из воды здесь и там, прежде чем птицы снова ныряли и набрасывались на рыбу.

«Неплохая жизнь, — подумал он. — Простая. Сходить поплавать, снова пообедать свежей рыбой, а потом, может быть, устроить сиесту на симпатичном камне, где тебя согревает солнце… Чайки определенно это смекнули. Это лучше, чем блуждать в потемках, таращась на картинки древних руин, пытаясь найти нить и распутать одну из стародавних загадок истории».

Бросив последний взгляд на вечернее небо, исследователь нехотя вернулся к своему компьютеру и продолжил поиски значения непонятных вырезанных на камне знаков, которые изучал.

Два часа спустя Сельма вернулась с торжествующим видом:

— Мои поздравления! Вас приглашает Государственный институт антропологии и истории в Мехико, чтобы изучить имеющиеся у них артефакты тольтеков. Это постарался мой старый друг и коллега, Карлос Рамирес. Он заведует древностями и входит в штат института, а еще он — двоюродный брат одного из министров внутренних дел.

— Сельма! Это изумительно! — воскликнула Реми, поднимаясь с места.

— Он очень милый человек. Мы с ним сотрудничали в одном проекте несколько лет назад, и он вряд ли забыл, как хорошо мы тогда поладили. В любом случае, сейчас у него забот полон рот, потому что после большого землетрясения команда ремонтников, чинившая разорванные трубы на улице, обнаружила несколько подземных хранилищ, связанных системой тоннелей. Из-за землетрясения все это оказалось на поверхности. Похоже, хранилища принадлежали тольтекам, но это самые предварительные выводы, потому что рядом с руинами все еще царит кавардак. Карлос пригласил вас обоих прилететь туда и встретиться с двумя его главными исследователями… И, если захотите, заняться этой находкой вместе.

— Сельма, ты никогда не перестанешь меня удивлять, — сказа Сэм, благоговейно покачивая головой.

— Ну, в этом еще нет ничего удивительного. Все, что мне понадобилось сделать, — это вспомнить код Мексики, позвонить и попросить об одолжении. Не преувеличивайте мои заслуги.

— Когда мы отправляемся? — еще больше оживился Фарго.

— Видимо, большая часть города не пострадала, но некоторым местам порядком досталось, целые районы сровняло с землей. Землетрясение оценивается в семь-восемь баллов, но повреждения локализованные. Мой знакомый Дал понять, что вы можете явиться в любое удобное для вас время. Ваша репутация открывает множество дверей.

— Ты же не сказала ему, над чем мы работаем, верно? — спросила Реми.

— Нет, я только сказала, что вы изучаете тольтеков, Кетцалькоатля и то, как ацтеки, а позднее — испанцы исказили легенды тольтеков. Это дает довольно широкую канву, по которой вы можете вышивать, и объяснит, почему вы интересуетесь одними сторонами расследования больше, чем другими.

— Ты гений, — заявил Сэм.

— Серьезно, это может больше приблизить вас к цели, чем изыскания в сети, — улыбнулась ему Вондраш. — Вы же знаете, кабинетные изыскания подводят только к определенной точке…