– Здесь ужас как глубоко! Найти бы веревку или что-нибудь вроде того…

– У нас нет времени, – оборвал брата Джаред. – Ну-ка, посвети мне.

Сунув фонарь в руку своему близнецу, Джаред сел на край обрыва. Без фонарика он видел под собой лишь бездонную бархатную темноту. Поглубже вдохнув, он соскользнул вниз, позволив себе свободно упасть на каменный уступ, которого не мог разглядеть.

Когда он попытался встать, в глаза ему ударил, на секунду ослепив, свет от фонарика. Джаред оступился и снова упал.

– Ты в порядке? – прокричал Саймон. Джаред прикрыл глаза ладонью и, пытаясь скрыть раздражение в голосе, крикнул вверх:

– Да. Давай! Твоя очередь.

Он услышал, как посыпались комочки земли с края обрыва. Видимо, Саймон занял исходную позицию. Джаред поскорее отскочил в сторону от того места, куда приземлился, чувствуя где-то впереди пропасть. Послышался сдавленный визг Саймона, и затем сам братец тяжело плюхнулся рядом.

Фонарик выпал из его рук, пролетел сквозь темноту, ударился о дно карьера и остался лежать там, высвечивая узкую дорожку среди пыли и битых камней.

– Ну как можно быть таким растяпой! – накинулся на брата Джаред. Возмущение просто распирало его. Только крик, казалось, мог сохранить Джареда от того, чтобы не лопнуть от злости. – Почему ты сначала не сбросил фонарик мне? Не понимаешь, что Мэллори в опасности? Может, она умрет, пока ты тут ведешь себя как идиот.

Саймон поднял голову, в его глазах блеснули слезы, но Джаред и сам уже понял, что перегнул палку. Он был потрясен собственной злобой.

– Ладно, я это не всерьез, Саймон, – сказал он поспешно.

Саймон кивнул, но тут же отвернул лицо.

– Надо слезть на еще один уступ. Видишь, вон тот? – Джаред показал вниз.

Саймон по-прежнему молчал.

– Я пойду первым, – сказал Джаред. Он опять набрал побольше воздуха в легкие и прыгнул в темноту. Должно быть, этот уступ находился на большей глубине, потому что Джаред довольно сильно ударился, приземлившись на четвереньки. Он с шумом выдохнул, ладони и колени горели как в огне. Медленно поднявшись, он оглядел себя. Джинсы разорваны на коленях, ладони кровоточат. Зато до дна карьера отсюда оставался всего один короткий прыжок.

– Джаред! – донесся слабый голос Саймона, сидевшего на краю верхнего уступа.

– Я здесь! – прокричал Джаред. – Не двигайся. Я сейчас достану фонарь.

Добравшись до фонарика, Джаред посветил в сторону уступов, чтобы брату было легче спуститься, – так он мог видеть, куда ступить и за что ухватиться. Пока Саймон медленно сползал вниз, Джаред терпеливо ждал. Издалека ему слышались отголоски каких-то монотонных звуков. Казалось, глухие удары доносятся ниоткуда и отовсюду одновременно.

Посветив вокруг фонариком, мальчик обратил внимание, что на многих камнях остались следы буровых канатов. Теперь он мог представить себе, как отсюда выбирались. О том, как будут выбираться они с Саймоном, он решил подумать позже. Сейчас его больше обеспокоило то, что фонарик осветил на стене верхнего уступа.

Какой-то пятнистый узор из мха мерцал во мраке тусклым голубоватым свечением.

– Биолюминесценция, – сказал Саймон.

– А? – Джаред на шаг приблизился к стене. Ему показалось, что один из камней здесь выглядит как дверь в подземелье.

– Когда что-нибудь в природе светится само собой, своим собственным светом…

В слабом свечении Джаред разглядел, что прямоугольный камень внизу уступа изрезан узором переплетающихся желобков. Вглядевшись в центр камня, он смог различить верхние части букв, вырезанных на нем. Джаред направил фонарик прямо на надпись:

СТРИЖ УЧИТ ДЕВКИ МОТОРЫ ТАЮТ

– Белиберда какая-то! – разозлился Джаред. Он присел на большой камень.

– Да, бессмыслица… – задумчиво протянул Саймон.

– И кто только это выдумал? Как мы решим эту головоломку?

У них не было времени задерживаться здесь теперь. Когда они почти у цели, почти нашли Мэллори.

– Ты уже решил когда-то одну. Там, дома, – сказал Саймон. Он сел рядом с братом, спина к спине. – Может, разгадаешь и эту?

Джаред глубоко вздохнул.

– Послушай, я правда сожалею о том, что наорал на тебя. Помоги мне, – попросил он. – Ведь всем известно, что ты гораздо сообразительней меня.

Саймон вздохнул:

– Признаться, я тоже ничего не понимаю. «Стриж учит» – возможно, своих птенцов. Летать, например. А вот как это – «моторы тают»? И при чем здесь «девки»? Это же просто грубое слово.