Когда первая часть занятий закончилась, Блад провел со взводом краткий разбор и перешел ко второй. Стрельбе из гранатомета.

Теорию его подопечные уже знали. Перешли к практике.

Для начала 1-й лейтенант извлек из принесенного солдатами из кузова ящика одноразовый М-72, вышел вперед и, приведя тот в боевое положение, грохнул с колена по давно сожженному советскому бэтээру, стоявшему чуть в стороне от других мишеней.

Пульсирующий сгусток огня ударил точно в борт, что вызвало оживление аскеров.

– Теперь ты, – отбросив в сторону трубу, кивнул Джек афганскому лейтенанту.

– Хоп мали, – приложил руку к груди офицер, после чего наклонился к ящику.

Этот выстрел оказался тоже удачным, после чего Блад приказал проводить занятия афганцу, а сам уселся в тень, забросил ноги на колесо и предался мечтам о скором отпуске.

Из них Джека вывел очередной, в числе других выстрел, сопроводившийся диким криком.

На позиции в конвульсиях бился аскер, заливая песок кровью.

– Твою мать! – выругался Блад, после чего встал и заспешил к месту происшествия.

Голова солдата представляла сплошной бифштекс – ее поджарило реактивною струею.

– Я же учил вас безопасности при стрельбе! – заорал инструктор на лейтенанта. Тот только бессмысленно пучил бараньи глаза, да что-то бормотал посеревшими губами.

– Убрать! – рявкнул переводчику Джек. – Тренировка закончена!

Когда взвод ехал назад, инструктор был зол и мрачен.

Пуштуна ему было не жаль. А вот доллары, которые непременно вычтут из зарплаты – очень.

Когда белесый шар солнца завершал свой дневной путь, а с гор на пустыню повеяло прохладой, освежившиеся в душе и отужинавшие в части, наемники возвращались в Кабул. С чувством выполненного долга.

– А не развлечься ли нам, парни? – обернулся сидевший за рулем Залесски.

– Мы «за»! – оживились Родригес с Пирсоном, а Блад хмуро кивнул головой (он все еще переживал потерю финансов).

Чуть позже «хаммер» плыл в густом потоке возвращавшихся домой после трудового дня аборигенов, многие из которых с неприязнью косились на кафиров, сторонясь к постройкам и дувалам, а те прозрачно глядели вперед, словно никого не замечая.

Проследовав с окраины ближе к центру, где им встретились две патрульных бронемашины с надписями «Кейфор», майор переехал по мосту реку, делившую столицу надвое, и автомобиль оказался на левобережье.

Здесь располагались основные административные кварталы, площадь Пуштунистан и дворец «Арк» – бывшая резиденция эмиров.

Миновав Колонну независимости, «хаммер» углубился в тенистый квартал Шахре-Нау, с расположенными там банками, конторами, магазинами и ресторанами и подкатил с тыла к одному из современных особняков, скрытому по традиции за высоким дувалом.

Здесь, на мини стоянке, под наблюдением видеокамеры, уже стояли «лэндровер» английского консульства, «БМВ» известной немецкой компании и еще несколько шикарных автомобилей.

– О, кокни уже здесь! – ухмыльнулся Пирсон, кивнув на английскую машину.

– Выйдя из своей и весело переговариваясь, американцы прошли к нише глухой арочной двери, где Залесски нажал кнопку переговорного устройства.

После двух сказанных им фраз, оттуда ответили «окей», щелкнул электронный замок, и гости оказались в сказке Шехеризады.

В центре обширного, похожего на оазис двора с мраморными дорожками и цветущим жасмином бил фонтан, откуда-то тихо лилась восточная музыка, по изумрудной траве гуляли несколько павлинов.

Навстречу гостям уже спешил человек в белом костюме и с приклеенной улыбкой на лице, являющийся распорядителем.

Особняк был собственностью одного из местных воротил, поставляющих опий в Восточную Европу, и в нем имелся ресторан для европейцев, а еще девушки для интимных услуг из России, пользующиеся особым спросом.

Проклятая «Империя зла» наконец – то развалилась, и ее граждане вкусили прелести западной демократии.

Низко кланяясь и скаля белые зубы, распорядитель провел гостей через общий зал, где царило шумное веселье.

В углу, на небольшой эстраде, смуглая девица со жгучим взглядом исполняла под звуки флейты с бубном танец живота, англичане, попыхивая сигарами, невозмутимо тянули виски с кубиками льда из бокалов, трое японцев что-то обсуждали на своем птичьем языке, а группа граждан ФРГ, стуча пивными кружками по столу, подзадоривала танцовщицу.

– Веди нас в кабинет, – на ломаном пушту сказал распорядителю Залесски. – Эти свиньи здорово шумят (презрительно покосился на немцев).

Кабинет представлял собой светлую, убранную в восточном вкусе комнату на втором этаже, со всеми необходимыми атрибутами. Включая «кондишен» и кальян, стоящий у дивана на вычурном столике.