Но я не такой. Я люблю бухать, трахаться и драться. С умными людьми, естественно.

Короче говоря, час «П» пришел, и на этом часе я блистал, сшибая звезды с провинциального небосклона.

Услышав чистейшее флоридское произношение, Гирляндина умерила остракизм. Вторым ударом по её менеджериальной точке «Джи» было моё умение контролировать аудиторию.

Извините, но дав с десяток концертов на сцене, выступив на паре-тройке многолюдных соревнований и, наконец (самое страшное!), проведя несколько уроков в пятигорской школе, какой-то жалкий устный перевод инженерных семинаров можно осуществлять, даже не вспотев.

Я мигом установил железную дисциплину и рабочий настрой с обеих сторон, наладив образовательный процесс.

– Извините, Павел, но вы слово «погрузчик» неправильно переводите, — отсветил местный повелитель англо-русского технического словаря.

– Как вас зовут? Константин? — слегка поморщившись, поинтересовался я. — Так вот, Константин, может вы хотите выйти сюда и продолжить вместо меня? Я так и думал.

Контрольная учебная сессия прошла успешно, и это стоило отметить.

По-крайней мере, так считал семерижды пропотевший Федя, видевший во мне избавителя.

– Спас ты меня! — растрогался несуразный босс, обхватив мои спортивные плечи жирными веснушчатыми руками.

– Мудак, — пробормотал я.

– Эээ, чего? — охолонул Теодор.

– Я говорю: мудак бы я был, если бы не помог начальству! — напряжение последних дней требовало выхода.

Стереотип об алкоголизме русских людей легко развеивается после близкого общения с людьми западными и, в частности, австралийскими. Пожирание холодного пива эти потомки британских каторжников возвели в ранг настоящей религии.

Однако враньем было бы сказать, что антиподы гнушаются другими спиртными напитками.

– Павел, у нас тут австралийцев пригласили судить местный конкурс красоты, — проплыл мимо меня зрачками Федя-Тедди, выдавая пристрастие к сельскохозяйственной культуре ямайских негров. — Так вот ты иди с ними. Как самый языкастый, что ли…

Стереотип о замкнутости и заносчивости западных людей легко развеивается после общения с австралийцами. Успев перезнакомиться с половиной проекта, я был рад. Это были умные и простые люди с широким кругозором, живым умом и пытливой душой, а то что бухали они, как нанятые, только ещё больше сблизило нас.

– У нас тут, в основном, администрация города, но вы присаживайтесь! Если надо, мы ещё стульев принесём, — суетился распорядитель.

Все расселись, и после короткой приветственной речи показались конкурсантки в бикини. Девушки были хороши, но уж больно юны, на мой взгляд.

– Больно юны, на мой взгляд, — поделился я с австралийцами. Они придерживались того же мнения.

– Лучшие ученицы, — прокомментировал краснолицый господин, представившийся директором гимназии, на базе которой и проводился данный конкурс красоты.

Девушки старались изо всех сил, с грацией юных жеребят принимая соблазнительные позы. Всё это стало напоминать мне выставку породистых собак. В смятении я ждал, когда «почтенному жюри» предложат оценить прикус и шерстистость конкурсанток, но до этого не дошло: настала пора выставлять оценки. Смущаясь от неожиданно выпавшей важной роли, я отмахнул высокими баллами за пару особо отпетых школьниц и принялся переводить витьеватые речи австралийцев.

Немного сконфуженные от повышенного внимания к их скромным персонам, инженеры из австралийской глубинки рассыпались в комплиментах и благодарностях. Почтенный бомонд терпеливо кивал головами, но было видно, что всем не терпится перейти к главному этапу мероприятия — бессмысленной и беспощадной пьянке.

По роду профессии я перевидал много официальных возлияний, но ни одно из них не могло похвастаться такой обстоятельностью. После того, как рядовая массовка была выпровожена в сад, нашу делегацию попросили пройти в банкетный зал для элитных гостей.

От обилия закусок рябило в глазах. Особенным разнообразием поражало рыбное меню: муксун и нельма, сиг и чир, омуль и ряпушка холодного и горячего копчения и соления…может мочения ещё, а также такие аутентичные местные блюда, как строганина, сугудай, пироги с вязигой, всё это манило и вызывало аппетит.

Естественно, плотной стеклянной дружиной сплотились ряды бутылок с водкой и коньяком. Шкуры и головы убитых животных, развешанные по стенам, а также исключительно мужской состав застолья делал мероприятие похожим на пирушку в рыцарском замке. Сходства добавляли участницы конкурса красоты, которые переквалифицировались в официанток, не поменяв в прочем своих сценических нарядов, что придавало атмосфере некоторую пикантность.

«Однако менестрелям на этом пиру, очевидно, тоже найдется место», — с удовольствием заключил я, углядев в одном из углов залы пару акустических гитар, аккордеон и даже видавший виды «сексофон».