– Вообще-то сочиняю, — признался я. Взяв гитару, я спел ему «Изгоняющего дьявола», решив, что после красивых, но достаточно простых песен Кирилла хорошо прозвучит что-то музыкально более изощренное. Так и случилось. Олег был в восторге.

– Всё! Едем! — решительно поднялся он, — я должен познакомить тебя с нашей музыкальной тусовкой.

– Отличная идея, — тут же согласился я. Новые знакомства — это я любил.

Заплатив фиксированную таксу в сорок рублей за такси — город был настолько мал, что проезд куда угодно в его пределах стоил сорок рублей — мы прибыли к одной из страшных обшарпанных норильских многоэтажек без фундамента.

– Это у нас везде так — штукатурка от мороза отваливается, — ответил на мой вопрос Кирилл, а фундамент здесь не выроешь, потому что вечная мерзлота. Все дома на сваях стоят.

Вид у города в виду таких климатических условий был конкретно устрашающий.

По дороге я предложил забрать с собой Черешнева, который хоть и не играл ни на чем, но был благодарным слушателем и продвинутым ценителем, а такие люди на вес золота в любой музыкальной компании.

Поднявшись на третий этаж, Кирилл позвонил в видавшую лучшие дни дверь, за которой уже слышался звон гитар.

– Привет, Макс, — несколько развязно крикнул Кирилл хозяину квартиры, показавшемуся на пороге. — Я тебе гостей привел, австралийцев.

Хозяин был растрепан, взъерошен и небрит. Лицо его украшали фигурные бакенбарды, а одет он был в помятую шелковую рубашку с чёрными драконами на оранжевом поле. Судя по его виду, он не только не брился, но и не трезвел уже несколько дней.

– Ну, здорово, Кирюша… раз пришёл, — посмотрев на нашего проводника с явным неудовольствием, он мотнул головой в нашу сторону. — Что? Действительно австралийцы?

– Да нет, мы из Москвы, — смутился трезвый Черешнев.

– Мы сами музыканты, — сообщил я, помахав бутылками с коньяком, — вот хотели познакомиться.

При виде коньяка взгляд хозяина потеплел.

– Что ж вы заморозились? Проходите, конечно! — последовало приглашение.

Интерьер квартиры был примечателен: все стены обвешаны музыкальными инструментами, а в углу устроена настоящая домашняя записывающая студия с микрофонами, мониторами и рэковыми процессорами.

Около окна в комнате размещался широкий стол. Народу собралось столько, что небольшая сковородка с жареной картошкой смотрелась на нём совсем одиноко. В основном компания собралась мужская, но присутствовало и несколько девушек. Самым ярким пятном в этой компании был мускулистый русый парень с голым татуированным торсом и гитарой наперевес. Видно было, что основной заводила здесь он.

– Новые гости пришли, коньячка принесли! — нахально крикнул он, увидев нас. — И Кирюша с вами. Ну, что Кирюш, бузить не будешь, сегодня?

– Да, что вы на меня наезжаете? — оскорблено взвился Кирилл. — Я вам гостей привёл. Между прочим вот Паша классные песни пишет, а вы докапываетесь…

Он выглядел реально обиженным.

– Песни мы и сами неплохие пишем, — подмигнул остальным татуированный парень. — Садитесь, парни! Меня Миша зовут, я и вот эти парни — группа Мачете, — показал он рукой в сторону остальных. — Вот обмываем как раз запись первого альбома.

– Респект! — оживился я, — а можно послушать? Мне очень интересно!

Внимание приятно даже скотине, а творческому человеку приятно внимание к его творчеству. Миша, которого остальные почему-то называли по фамилии — Шорохов, с готовностью метнулся к компьютеру Макса, чтобы поставить музыку.

– Да вы запарили уже своим альбомом, — проворчал Макс, садясь к столу и распечатывая коньяк. — Сто раз уже слушали сегодня. Дайте людям выпить лучше.

– Макс, ну мы знаем, что ты не хочешь слушать, потому что гитары криво сыграл, — подмигнул остальным Шорохов.

– Да нет, не хочу слушать, как ты мимо нот поёшь, — хмыкнул хозяин квартиры.

– Макс — лучший гитарист в Норильске, — доверительно сообщил мне молодой человек в мексиканской шляпе, ранее представившийся «басистом Вовой».

Из динамика раздались тяжелые гитарные рифы, поддержанные мощной ритм-секцией. Партия бас-гитары была сыграна немного неуверенно, но барабаны и гитары, что называется, «высекали». По вступительному соло сразу стало ясно, что играет «профи», я уважительно взглянул на взъерошенного Макса.

«Живу, как не надо жить, как будто последний день…» — запел сильный хрипловатый голос, чем-то напоминающий тембр Кузьмина.

«Я понял теперь, что не надо-о-о… сопротивляться судьбе! В груди моей бьются два сердца рядом — я оба дарю тебе!» — музыка сильно напоминала группу Rage Against The Machines, если бы те взяли Владимира Кузьмина фронтменом. Это сильно отличалось от мягкого акустического хиппи-рока Понедельника с нашими лирическими баритонами, но мне понравилось.

– По-моему ваще круто, — высказал я авторитетную точку зрения.