Шрифт:
За ужином взаимопонимание с помощью внушительных инвестиций в еду было восстановлено настолько, что Оля перебралась ко мне на диванчик, где мы совершили поцелуй «на брудершафт» и продолжили это занятие, укутавшись красивым белым пледом, который нам принес заботливый официант. Напротив нас Ваня щекотал беспрестанно хохотавшую Наташу, изредка игриво покусывая её за ухо.
– Девчонки, а вы любите песни под гитару? — хитро прищурился мой друг, после очередного джин-тоника. — Поехали ко мне домой! У меня там гитара и бутылка отличной мексиканской текилы! Посидим, попоем!
– Ладно, — ответила за двоих Оля. — Но учтите, завтра надо будет рано встать — у нас утренняя смена.
Мы с Ваней посмотрели друг на друга. В наших взглядах плескалось торжество и разнообразные алкогольные напитки.
Хотя торжества было больше.
После этой ночи мы встретились ещё раз. Потом ещё раз. Ещё раз…. и ещё раз.
Так прошло несколько месяцев.
Наши отношения с Ольгой переросли из стадии «регулярность» в стадию «стабильность». В ванной комнате снимаемой «двушечки» поселилась третья зубная щётка, а в мою бухгалтерию прочно вошел ещё один центр затрат.
– Дай мне тысячу на такси, — непринужденно улыбалась моя любовница, прощаясь у дверей. Я неизменно давал, мрачнея с каждым разом.
«Почему тысяча?» — думал я, вынимая бумажник. Ольга жила в одной остановке метро от меня. Я не был скупердяем, но даже если вызывать дорогое такси — это максимум триста рублей, да и то, потому что это минимум, который они берут за вызов.
– Почему тысяча? — вырвалось у меня в тот момент, когда чувство, что меня используют, достигло своего апогея.
– А что тебе жалко? — мгновенно надулась она. — Жалко тысячу рублей для своей девушки?
– Не жалко, конечно, — проскрипел я, протягивая купюру.
На кухне из мусорного ведра на меня смотрел презерватив, словно говоря: «Теперь-то ты понимаешь, каково это, брат?»
В жизни каждого мужчины наступает момент, когда пресловутые корпорации втыкают иглу потребления в его корявое узловатое сердце. Под давлением общества, особенно его женской части, он приобретает что-то громоздкое и ненужное, чтобы подчеркнуть «статус» и прослыть «успешным» в глазах окружающих.
«Каждый мужчина старше тридцати лет, едущий в автобусе — неудачник», — прочитал я безапелляционное заявление на одном из сайтов интернета. Я был мужчина тридцати лет и, признаюсь, в последнее время частенько передвигался на автобусе. Корреляция мне не понравилась.
На следующее утро вместо работы, а должность административного директора…
— Нифига себе! Де-Ре-КТО-Ра! — позеленел от зависти помощник юриста Ваня, услышав о моем назначении.
– АД-МИНИ-СТРАТ-ИВНОГО! — отмахнулся я. — Умывальников начальник и мочалок Мойдодыр!
– Видел я ваших «мочалок», — сварливо тянул Ваня. — Порнозвезды сплошные!
…позволяла мне пойти куда-нибудь вместо работы, отделавшись одним звонком финдиректору Юле, которая была отведена под моё начало к её огромному неудовольствию.
«Директором больше, директором меньше», — видимо, думали мои британские работодатели, очарованные харизмой неоднозначного меня.
В конце концов, шёл беззаботный 2007ой год, и конца ему, казалось, не предвиделось.
Юля ненавидела мое возвышение, но она была мать троих детей с Украины. Как бы цинично это ни звучало, она достигла необходимых высот в искусстве подмахивания.
– Конечно, Паша, — искренне выдохнула Юля в трубку, делая ещё одну пометку в тетради с компроматом. — Я тебя прикрою, не волнуйся.
– Оформите мне, пожалуйста, автокредит, — попросил я тётеньку в банке, шлёпнув о стойку паспортом, с которого поглядывал круглолицый хиппи с неопрятными мелированными волосами (Америка — страна свободы, чо уж там).
Тётка мельком взглянула на мой внушительный Эндэфээл-2 (…или Возвращение Живых Эндэфээлов) и шлёпнула печатью.
– Вон ту, чёрненькую, — указательный палец с криво сточенным ногтем гитариста вытянулся в угол автосалона, и я тут же стал обладателем нового автомобиля марки Ниссан Альмера, по комплектации подозрительно смахивающего на школьный пенал.
«…мы все знали Пашу, как раздолбая!… (это мой приятель рок-вокалист Юра. Через четыре года он станет долларовым миллионером и с удовольствием не подаст мне руки при встрече, но сейчас он нищ, безработен и альфонствует на квартире у некрасивой москвички)…и вот он покупает себе этот великолепный иностранный автомобиль! Хочу пожелать ему…»